Муассанитовая вдова

Ваша же вспышка эмоций… даже я с недоразвитыми резонаторами почувствовал. Если так вспылит женщина, это просто неприлично. Если так поведет себя мужчина, последует наказание. От небольшого штрафа до изоляции как опасного элемента в медицинском учреждении. И, разумеется, его анкету вычеркнут из базы Планетарной Лаборатории.

Шварх! Я все понимаю…

Мишель говорил очевидные вещи совершенно нейтральным тоном. Он предупреждал, не испытывая брезгливости или презрения по отношению к клиенту.

«Сумасшедший кусок идиота», – перевел внутренний голос речь юриста.

– Я вспылил, потому что уже семнадцать дней не видел Селесту и не знаю, что с ней. Пытаюсь выяснить, почему мне не дают с ней увидеться, но мне не сообщают никакой информации. Вообще никакой!

Адвокат, до сих пор не выпускавший планшет из рук, медленно отложил устройство в сторону и посмотрел мне в глаза. Неполную минуту он молчал, что-то взвешивая про себя, и наконец выдал:

– Селеста беременна.

Показалось, что я ослышался.

– Селеста ждет ребенка, она уже на двенадцатой неделе, – устало повторил Мишель тоном, каким разговаривают с умственно отсталыми. – Срок большой, сегодня ей пришлось сделать заявление в прессе.

Вселенная, как такое возможно? Это чудо! Настоящее чудо! Внезапно нахлынула такая волна тепла, любви, благодарности космосу и потребности обнять любимую женщину, что захотелось куда-то бежать, мчаться… Новость распространилась по крови пузырьками шампанского и основательно ударила в голову.

Несколько секунд я представлял, как счастлива должна быть сама Селеста, ведь она упоминала, что считает себя бесплодной, но тут же набежала мрачная мысль: почему она не пришла сюда? Почему не захотела сказать лично? Неужели настолько на меня обижена?! Я же действительно не говорил ничего о ее местонахождении! Ну а то, что цварг… Да, умолчал…

– И Селеста Гю-Эль по-прежнему считается невестой господина Юдеса Лацосте, – вернул с небес на землю спокойный голос Марсо. – Он пока не в курсе ее положения, но, уверен, будет рад признать ребенка своим.

– Своим? – я оторопело переспросил и от волнения облизал пересохшие губы. В сердце вонзили тупой кинжал. – Она не хочет меня видеть? Считает, что я ее предал?

Мишель смотрел на меня странно, как на безнадежно больного. Это снова разозлило. Но прежде чем я успел высказаться, юрист горестно вздохнул и повернулся к окну.

– Льерт, вы знаете, что на Цварге нет детских домов?

– А знаете почему? – вновь огорошил собеседник.

Я пожал плечами. Какая разница почему?

– Потому что все дети на Цварге желанные, – ровным тоном сообщил Мишель.