Муассанитовая вдова

Да это же средний сын Гутрун! Глупый орш! Нахлынуло облегчение, что это не Юдес, и возглас вырвался сам собой:

– Слава Вселенной, это ты, Оден!

– Я знал! Ты специально оставила калитку открытой! Я догадался, что это было завуалированное приглашение! – радостно воскликнул орш.

Меня обдало горячим дыханием, чужие руки торопливо заелозили по ночнушке, пытаясь нащупать край.

– Оден, что ты делаешь? – изумилась, очнувшись от навязчивого кошмара, будто меня нашли цварги.

Незваный ночной гость с шумным вздохом закатил глаза.

– Я о чем талдычу уже пять минут? Я все прекрасно слышал про твою проблему.

Все понял, ты нашу матушку стесняешься. Не беспокойся, Гутрун ни о чем не узнает. Мы быстренько, делов-то! Ничего себе, у тебя завязок на ночнушке!

– Погоди, Оден… – затараторила я, с нарастающей нервозностью осознавая, в какую историю вляпалась.

– Я все продумал. Денег не надо! Ну а «спасибо» потом своим пирогом скажешь, тем, с капустой и кроликом, – довольно заявил зеленый гигант, явно продвинувшись в войне с шелковой ночнушкой.

– А вот оршанки любят поговорить после, а не до, – проворчал незваный гость.

 – Ну что еще?

– Ты все не так понял, я не хочу! – торопливо выпалила, пока меня слушают, и попыталась вырвать край ночнушки из крупных мужских пальцев.

– В смысле «не хочу»? – На бледно-зеленом лице отразилась смесь непонимания и глубокой мыслительно-аналитической работы. – Сама сказала, что наняла контрактника в доме маэстро! Я хуже, что ли?

В последнем вопросе явственно прозвучали нотки обиды.

Шварх! Что ж он такой непонятливый?!

– Сказала… Но он мне больше подходит… Ты посмотри на себя! Ты такой… орш! А я всего лишь человек! Давай ты сейчас встанешь с кровати и отправишься к матушке и мы сделаем вид, что ничего не было?

Оден нахмурился, в глазах-бусинах мелькнуло нечто, и я уже обрадовалась, что с меня слезут.

Но рано.

– А-а, так ты боли боишься? – Великовозрастный детина понимающе-обрадованно закивал. – Да, матушка что-то говорила, что у захухрей все не по-оршански и лишняя штука рвется. На, кусай, если больно будет, только, чур, не до крови! – Осознав, что орш пытается всунуть волосатую ручищу мне в рот, я громко завизжала.

Сработали глубинные инстинкты. Оден с изумлением уставился на меня, но прежде чем успел что-то сказать, в спальне включился свет. Тело незваного сына соседки, вопреки всем законам гравитации, поднялось в воздух и со смачным звуком впечаталось в дверцу гардеробного шкафа. Она хрустнула, зеркальная поверхность со звоном осыпалась на пол. Льерт в одних пижамных штанах с распущенными волосами возвышался над стонущим оршем.

– А-а, мой но-о-ос, а-а, бо-о-ольно… – сиреной завыл тот.