Новый мир. Зима

Нас такое поведение первое время сильно напрягало - к соблюдению личного пространства мы привыкли с рождения и когда в наших вещах роется кто-то весьма неприятно, а уж если этот кто-то совсем чужой человек - неприятно вдвойне. А уж случай, когда мы, проснувшись утром, обнаружили рядом с собой спящего, попукивающего и сладко сопящего вонючего мужика - так и вовсе озверели. Артём хотел надавать ему тумаков, я вовремя вмешался и конфликт не получил печального продолжения. Такое было всего раз, но нагоняй Бул получил знатный. Он оправдывался, что хотел понять, каково это спать в нашей "пилатка".

На справедливый наезд со стороны Тёмки сильно обиделся, и не разговаривал с нами целый день.

- Это железо, - ответил я добродушно, - но можно сделать из глины.

- Гли-ны? - переспросил Бул, и в его глазах постепенно стал разгораться уже знакомый мне огонь любопытства. - Научи! - потребовал он, а Артём, кинув на меня многозначительный взгляд "назвался груздем - полезай в кузов", технично ретировался.

Пришлось поднапрячь память и вспоминать, какая глина подходит для лепки и обжига.

Потащился к реке, там где были крутые склоны. Копнул лопатой слой песка, затем ещё и ещё.

.. и каково же было моё удивление, когда красная глина всё же нашлась!

Отменная, жирная, "лепкая". Находка настолько меня воодушевила, что я, наполнив наше пластиковое ведро под завязку, отправился в поселение, напевая тихо весёлую песенку. Всё же знания человека моего времени, пусть даже школьные и отрывочные "интернетовские", были чрезвычайно полезны в тех условиях, в которых мы оказались.

- Нашёл-таки? - удивился Артём, подсаживаясь ко мне поближе. В какой момент он так же, как и я увлёкся созданием посуды - не знаю, но мы с азартом принялись за работу.

Чуть позже к нам присоединились вездесущие дети и своими ловкими руками налепили кучу кривых, кособоких пиалок.

- Оставим на ночь, нужно чтобы просохло, - довольно улыбнулся Артём, - а потом приступим к обжигу.

- Ты откуда всё это знаешь? - в свою очередь удивился я знаниям брата.

- Дочка ходила в гончарную студию, я её возил и иногда присутствовал, к тому же, она мне весь мозг проела всем этим "интересным" процессом, - вспомнив семью Артём резко погрустнел, и отвернулся.

Сжав плечо брату в молчаливой поддержке, вернулся к лепке.

Только через пять дней, когда наши неказистые чаши наконец-то высохли (парочка из них всё же некрасиво треснула), мы, окружённые толпой аборигенов, мы приступили к обжигу.

Сложив камни друг на друга, создали что-то типа печи (с возможностью снизу подкладывать дрова), на дне разожгли костёр, сверху сделали перекладину из металлических прутьев (запас, взятый с собой, стремительно уменьшался) и сложили на неё пять чаш. Делали утром, чтобы весь день следить за огнём и не дать ему потухнуть.