Операция «Тайфун»

Численность ее была далека от штатной, бригада только два дня назад была выведена в резерв на отдых и пополнение, однако бойцы в ней были опытные и бодрые. Бригада вытянулась тоненькой ниточкой ротных опорных пунктов от Керести до Волхова, обозначив пунктирную линию фронта и связав позиции танковой бригады, перекрыв возможность просачивания вражеской пехоты в тыл советских войск. Ремизов выделил оперативный резерв в количестве одной танковой роты и двух мотострелковых взводов для усиления обороны в случае попытки прорыва фронта.

К вечеру этого дня Рокоссовский подошел к станции Мга.

Это была ключевая позиция для немцев, поэтому этот рубеж они собирались оборонять до конца. Позиции в районе станции были подготовлены в инженерном отношении и насыщены войсками. Первый раз войскам 16-й армии предстояло взламывать такую мощную оборону.

Войска Ершакова обошли Любань, оставив штурм укрепленного города дивизиям 2-й ударной армии, следовавшим во втором эшелоне гвардейцев. Впереди, в тридцати километрах, находилось Тосно – узел дорог и очень важный пункт для немцев.

Немецкая ударная группировка остановила движение, не дойдя до переправ в районе Киришей километров двадцать.

По большому счету немцы опоздали с ударом. Сейчас, когда 16-я армия Рокоссовского свернула немецкий фронт, противостоящий 54-й армии, и продвинулась в направлении Ленинграда, выйдя на подступы к станции Мга, переправы потеряли свое значение. Однако игнорировать крупную группировку в своем тылу ни Рокоссовский, ни Мерецков не могли. Поэтому на помощь отступающим перед немецким клином растрепанным стрелковым дивизиям 52-й армии выдвинулись фронтовые резервы, представляющие собой стрелковые дивизии и бригады, находившиеся в тылу на пополнении и переформировании и с марша брошенные в бой. Немецкая машина готова была перемолоть и их, когда вечером 19-го в левый фланг ударной группировки тяжелым молотом ударил танковый корпус 16-й армии. Рокоссовский, учитывая, что противник перерезал пути снабжения 1-й Гвардейской армии и опасаясь, что Ершаков снизит темп наступления, а, следовательно, откроет левый фланг его армии, бросил на весы свой козырь – танковый корпус, до сего момента следовавший во втором эшелоне наступающей армии. Удар корпуса похоронил призрачные надежды противника на успех, а Ершаков, перерезавший пути снабжения немецкой группировки, открыл счет часам, отпущенным на ее существование.

Ремизов посмотрел в синее небо и, резко обернувшись, зло бросил авианаводчику:

– Ну и где сталинские соколы? У меня вторая машина сгорела. С экипажем. Что молчишь?

– Товарищ генерал-майор, все сейчас в воздухе! Сами видите, что творится.

– Вижу! Но мне от этого не легче!

Ремизов был вне себя от злости.