Пешка в большой игре

 — Когда вся эта заваруха шла, в подъезде какие-то люди были. Не наши, не ихние, не ваши. Кто такие, куда делись? Может, они нас и обворовали? Как бы ваших ребят расспросить, которые первыми приехали?

Порученец приготовил ещё одну пачку, но Платонов отгородился ладонью.

— Не, с теми говорить бесполезно. Они злые, как волки. Чуть что — в глотку вцепятся.

— В дело бы можно заглянуть, да оно в прокуратуре…

— Знаете, я сейчас по квартирам пройду, поспрашиваю. Может, кто дома был и чего слышал…

— Правильно, лейтенант, — одобрил Клык. — Здорово вас учат! У меня на площадке бабка живёт, матери-покойницы подруга.

Она всегда дома и подглядывает, подслушивает, вредная карга!

Через несколько минут, с большими предосторожностями впущенный в квартиру «карги», участковый беседовал на кухне с хозяйкой.

— Фроська тоже непутёвая была, — рассказывала высокая, высушенная годами старуха, часто моргая блёклыми, слезящимися глазами. — Мы с ней рядом ещё в деревне жили, а когда Москва пришла, снесли всё — совсем соседи стали. Когда мужа зарезали, она с рельс сошла: и пьянка, и мужики… И Васька рос непутёвым, я же в школе работала, хоть не в его классе, да все знали…

— Жалобы на соседа есть? — официально спросил лейтенант, прерывая поток воспоминаний.

— Да так он безвредный. — Старуха пожала плечами. — Только балбесы его на лестнице околачиваются, плюют, окурки бросают…

— Выгоним. — Лейтенант сделал пометку в блокноте.

Старуха схватила его за руку.

— Боже упаси! Пускай стоят! Сюда же никто чужой не идёт! Весь соседний подъезд позассали, пьют с утра до вечера.

А как квартиры грабят! А у нас всё тихо. Пускай стоят!

— Ну раз так… — Платонов вычеркнул пометку.

— Вы им только скажите, чтоб не плевали и не мусорили.

— Скажу. — Участковый сделал ещё одну пометку.

Явно выраженная готовность оказать содействие размягчает не избалованных внимательным отношением граждан и делает их верными друзьями участкового, даже если реальное содействие и не оказано.

— Говорите, тихо у вас, а какая пальба была! — приблизился к нужной теме лейтенант.

— Страх Господний! Я за дверью стояла, так чуть не оглохла, они совсем рядом бухали!

Она всплеснула руками.

— Ты скажи, они мою дверь прострелят насквозь?

Дверь была из железа, «четвёрки».

— Могут. Смотря из чего садить будут.

— А я, дура, не береглась, на неё надеялась…

— Чего же стояли, когда стрельба шла?

Старуха вытерла слезящиеся глаза.

— Так в «глазок» смотрела. Дома-то скучно одной, я и смотрю. Как разведчица — кто пришёл, кто ушёл. И вы сюда часто ходите, его проверяете, негодника. В тот день тоже были.