Пешка в большой игре

Нити достигали двух-трёх миллиметров в диаметре, пружинили и плохо поддавались клинку. Наконец лохмотья ловчей сети повисли вдоль стен. Васильев медленно двинулся дальше. Несколько раз он оборачивался, что было плохим признаком.

Шахта эвакуатора номер двадцать шесть относилась к коротким и обходилась без лифта. Васильев поднялся по крутой винтовой лестнице к стальной двери и вдруг замер: за ней слышались какие-то звуки. Подвергшиеся испытаниям нервы сыграли с капитаном дурную шутку: ему померещилось, что в эвакуатор забрались крысы. Но, постояв, вслушиваясь, несколько минут, он понял, что ошибся.

Сдвинув узкую полоску металла, он заглянул в щель и увидел двуногих особей с уголовными физиономиями. Васильев облегчённо вздохнул.

Помещение эвакуатора номер двадцать шесть представляло собой бетонную коробку с квадратным стальным ящиком посередине. Вдоль одной из стен подвала располагались панели приборов, упрятанные в узкие стальные шкафы. При определённой направленности воображения и полном скудоумии их можно было принять за хранилища денег или ценностей.

Поскольку Скокарь вот уже полчаса безуспешно возился с замками, его заблуждение заметно укрепилось.

— На хрен такие запоры ставить, если там ничего нет, — вытирая пот со лба, внушал он Дури. — Только я всё равно открою… Перекурю немного…

— Дать огонька? — доброжелательно предложил сзади незнакомый голос.

От неожиданности «быки» шарахнулись в разные стороны.

— Тю, чёрт, напугал!

Повернувшись, они рассматривали неизвестно откуда взявшегося мужика в чёрном комбинезоне и каске с фонариком.

— Мы с тебя за испуг имеем, — сказал Дурь.

Но минутный испуг прошёл. Не милиция, работяга какой-то. А хоть и милиция… ничего не взломано, ничего не украдено. Подумаешь, в подвал зашли, так тут открыто было…

Проникновение в спецсооружение являлось серьёзнейшим посягательством на режим секретности и допускало использование любых мер, вплоть до применения оружия. Но Скокарь и Дурь этого не знали.

— Станьте в угол, руки за голову! — скомандовал Васильев.

Пистолета он не доставал, поэтому они не приняли команду всерьёз. Лёгкий наркотический кайф способствовал мгновенному переходу от добродушной расслабленности к дикой злобе.

Скокарь сунул руку за пазуху, Дурь, растопырив пальцы, устремился к горлу оборзевшего мужика.

В следующую секунду мир для них перестал существовать.

Шампанское закончилось, и ликёр подходил к концу. Супруги Платоновы находились в расслабленном умиротворении. Настя уже спала, и глава семейства подумал, что если бы не нездоровье супруги, то было бы очень своевременно заняться любовью.