Пешка в большой игре

Слабостью командира группы немедленного реагирования Кабанова была страсть к выпивке. Низменный порок в данном случае имел некоторое оправдание. Когда изо дня в день ходишь на ножи, обрезы, пистолеты и автоматы, дерёшься, стреляешь и уворачиваешься от выстрелов, нервы превращаются в туго натянутые и постоянно вибрирующие струны. Эта вибрация пронизывает всё тело: мелко стучат зубы, дрожат руки, подёргиваются веки и губы, а главное — постоянное напряжение внутри и тонкий, на грани ультразвука, звон в голове. И постоянно хочется оглянуться: не стоит ли кто за спиной, не подкрадывается, не набросит ли на шею удавку?

Никаких таблеток от этого дела не выдумали, ну, пропишут доктора седуксен или корень валерианы — толку чуть, и всю жизнь сидеть на них не будешь… Психофизиологическая разгрузка, гипноз, смена вида работы, щадящие режимы службы — всё это в далёких от жизни приказах да методических рекомендациях.

Да и как её сменишь, работу, какой щадящий режим придумаешь, если больше делать ничего не умеешь — только ждать часами в прокуренной дежурке или машине, срываться по сигналу и мчаться, преследовать, подползать, прыгать, лезть по пожарной лестнице, выбивать двери, влетать сквозь стекло и опять: лицо в лицо с озверевшим бандитом, кулак в кулак, ствол в ствол. Опять воля против воли, нервы против нервов, сила против силы.

Ну сломал его, поехал он в камеру, или в больницу, или в крематорий, а тебя уже следующий ждёт, и ещё один, и опять, и снова… Много их, а с каждым месяцем всё больше и больше. Их много — а ты один…

Вот и наливаешь после службы сто граммов — раз! — и потеплело внутри, расслабилось, и струна та самая дрожать перестала, и мышцы не дёргаются.

Хорошо! Жить можно.

Только потом сто граммов не помогают, добавить надо, потом ещё… В общем, дорога известная.

Хотя мотив пьянства Кабанова оправдание имел, последствия его были такими же мерзопакостными, как у любого подзаборного забулдыги. Когда сержант Перцов — тип подозрительный и скользкий — предложил после смены принять «по чуть-чуть», он согласился без охоты, только чтоб напряжение снять, но бутылки, как обычно, оказалось мало, взяли ещё, в конце концов, вместе работают, коллеги, одно дело делают. Потом друг Перцова присоединился, Кабанов посторонних людей не любил, но это парень хороший, спортсмен, да и сержант за него поручился.

Втроём крепко загудели… И за жизнь говорили, и на судьбу жаловались, и обнимались, и целовались. Спортсмен работой группы интересовался. Кабанов рассказал, как на прошлой неделе обрез от самого живота отбил, как армянских террористов повязал, много всякого рассказал, чтоб знал, каково в ментовской шкуре приходится… На другой день вспоминал — не болтнул ли лишнего, но не вспомнил.