Пешка в большой игре

Успокоил себя тем, что никаких особых секретов он и сам не знает. Но на Перцова смотрел с ещё большей неприязнью, чем обычно.

А Гена Сысоев доложил шефу, что на хате у Клыка были кагэбэшники, фамилия одного — Васильев.

— Значит, точно они деньги забрали, — резюмировал Седой. — И бомжа они подставили. Да и не бомж он никакой, видно, маскировался для дела… Надо этого Васильева за вымя брать…

— Где ж его искать по Москве? — резонно поинтересовался Сысоев.

— Вызовем спеца, проконсультируемся. За двести «зелёных» полный расклад получим.

Спецом оказался майор из окружного управления с одутловатой физиономией пройдохи и наглыми выпуклыми глазами.

— По адресному — бесполезно, в кадры к ним руку не засунешь.

— Найди какого-нибудь чекиста, ему проще разузнать, — подсказал Седой.

Мордастый усмехнулся.

— У них с этим сложно. Там друг за другом слежка идёт: то телефоны слушают, то «наружку» кидают… Каждый под колпаком, потому они всего боятся и на контакт не идут.

— Не идут, говоришь? — переспросил Седой, и губы его скривились.

— Как правило, нет, — повторил майор.

— Это другой разговор.

— У нас тоже адрес и телефон чёрта с два получишь. А в поликлинике на каждого карточка, в ней и адрес, и члены семьи, и телефон. Кстати, там хоть и вахтёр на входе, а войти можно свободно. Я могу десять способов подсказать.

— Достаточно одного, — процедил Сысоев.

Поликлиника КГБ СССР никогда не имела вывески, поэтому ничего не приходилось менять в ходе сотрясающих ведомство реорганизаций, тем более что обслуживаемый контингент не менялся, даже если служба отделялась и становилась самостоятельной.

Сысоев остановил «Ауди» в ста метрах от массивных дверей подъезда с аккуратными шторками на стеклянных проёмах. Морщась, полоснул по пальцу ножом, обмотал платком и быстро подошёл ко входу. Здесь он убрал платок и открыл дверь.

Отставник-вахтёр привстал с места, но кровоточащий палец поставил его в тупик: как быть? Вход разрешён сотрудникам по удостоверениям и членам семьи по пропускам. Окровавленная рука пропуском не является, но выталкивать раненого, который уже видит мельтешащие тут и там белые халаты, тоже неловко. Он быстро снял трубку внутреннего телефона и соединился с заведующим.

— Оказать неотложную помощь в вестибюле, дальше не пускать, — распорядился тот. — В случае необходимости вызвать «скорую».

Гена, не дожидаясь разрешения, прошёл к регистратуре, показывая рану молоденькой санитарке, стоящей за стойкой.

— Сейчас, — пискнула та, вытаскивая из стола вату и кусок бинта. — Где йод?

Сверху уже спускалась медсестра с сумочкой, в которой имелось всё необходимое.

Через несколько минут порез был обработан и забинтован.