Пешка в большой игре

«Сколько раз она это делала?» — подумал Каймаков, не конкретизируя — относится мысль к крючку или к тому, что последует дальше.

Последовал оральный вариант, причём Верка не села на стул, как по-трезвому, а, не жалея колготок, бухнулась на колени. Это являлось верным признаком: набралась она основательно.

Каймаков продолжал проводить операцию, убеждаясь, что оперативная работа включает в себя и приятные моменты.

Когда первый этап агентурной операции завершился, Верка выпила ещё полстакана, затянулась сигаретой и наконец сдавленным голосом сказала:

— Сейчас.

В коридоре он столкнулся с Левиным.

— Ну что? — возбуждённо спросил тот.

— Будешь внизу работать, — сообщил Каймаков, запуская старого друга в сектор статистики. Дождавшись, пока щёлкнет крючок, он быстро прошёл к себе в кабинет и заперся изнутри.

Пальто Левина висело в шкафу, Каймаков ловко, будто делал это много раз, засадил под воротник микрофон-передатчик, тот самый, что недавно сидел под его собственным воротником. Только теперь он был настроен на другую волну.

Быстро осмотрел карманы, обшарил стол приятеля, но ничего не нашёл. Достал маленький журналистский диктофон, полученный от Морковина, спрятал в свой стол, оставив ящик приоткрытым. Прибор включался на голос, что позволяло экономить плёнку.

Взглянул на часы: семь минут, уже скоро.

Сел у телефонного аппарата, снял трубку, набрал единицу, чтобы исчез гудок, приложил к уху. Растрепал волосы, изобразил потрясение: округлил глаза, приоткрыл рот.

Вспомнив, отпёр дверь и быстро вернулся на место. Движение придало мизансцене экспрессию и повысило убедительность: у вошедшего Левина улыбка мгновенно исчезла.

Каймаков резко бросил трубку.

— Всё, с меня хватит!

Вскочив, он лихорадочно забегал по кабинету.

— Сказали, что теперь мне точно головы не сносить! Взорвут или застрелят, но жить не буду!

Димка Левин опустился на стул. Лоб его мгновенно вспотел.

— Что, что! Пойду в прокуратуру, в газету, скажу — всё придумал! Нет, не придумал… Скажу — заставили!

Каймаков вдруг остановился и пронзительно уставился на старого приятеля.

— А ведь это ты меня во всё втравил!

Каймаков обличающе устремил палец.

— Почему я? — пискнул коллега.

— Да потому! — наступал Каймаков. Морковин сказал: «Выведите его из равновесия, заставьте паниковать».

— Кто мне подсунул цифры про это чёртово мыло?! А про статью кто надоумил? С Юркиным кто познакомил?

— Значит, я крайний? — противным, визгливым голосом завопил Левин. — Я во всём виноват?

Он очень боялся любой ответственности и болезненно переживал какие-либо обвинения в свой адрес.

— Конечно, ты! Ты и виноват!

Каймаков схватился за живот.