Пешка в большой игре

Никакого правдоподобного варианта в голову не приходило, и Васильев стал писать заведомую ерунду: «…потеряв из виду объект наблюдения и отметив прибытие к дому автомашины "БМВ", мы решили проверить обстановку на месте и, войдя в подъезд, стали подниматься по лестнице…»

Посетитель — молодой парень лет двадцати трёх — пришёл к Каймакову в конце рабочего дня. В потёртом армейском бушлате и форменной шапке без кокарды он производил впечатление издёрганного и вконец замордованного жизнью человека.

— Нигде не слушают, везде врут, никому ничего не надо! — обозлённо сказал он, и Каймаков подумал, что парень ошибся адресом, но тут он извлёк из драной сумки газету с его статьёй.

— Вы писали? — Тон был напористым и требовательным. — Вот: «Куда же делось мыло?». А я знаю — куда! У меня об этом хорошая память на всю жизнь…

Парень вытянул левую руку. Она напоминала куриную лапу, потому что безымянный палец и мизинец отсутствовали вместе с половиной кисти.

— Задвижкой отхватило, когда мы это вонючее мыло закачивали, — пояснил он. — Тонн восемьсот. Состав. Это только в одну точку!

Парень привычно достал картонную папку, развязал тесёмки и веером вытряхнул с десяток писем на бланках Министерства обороны, военкоматов и войсковых частей.

— А вот что они пишут. — Посетитель подтолкнул к Каймакову документы. — Ничего не было, пенсия мне не положена, на компенсацию права не имею.

Каймаков, ещё мало что понимая, машинально просмотрел письма. Все они были адресованы гражданину Боруле А.А. и с небольшими вариациями сообщали одно и то же:

«…поскольку в/ч 9210, в которой вы служили, не участвовала в боевых действиях и приравненных к ним операциях, оснований для выплаты вам компенсации и пенсии в соответствии с приказом 1/230 не имеется».

— И что это значит? — спросил Каймаков.

— Не хотят платить, суки! Вот что это значит! — Куриная лапа сгребла документы в кучу. — 9210 — это не настоящий номер, прикрытие. На него нам письма писали, а потом их вертолётом доставляли. Мы от этой части в трёхстах километрах дислоцировались. Да и то вначале, пока подготовку проходили. А потом всё время в полевых командировках. Приравнивались к боевым действиям — и пайки по боевой норме, и денежное довольствие… А по всем документам я в 9210 служил и на плацу маршировал!

Парень злорадно оскалился.

— Видно! Хоть нам всё запрещали: о службе писать, радио слушать, не говоря про телевизор… За фотографирование — трибунал обещали. Но у меня аппаратик был маленький, «Вега», я им нащёлкал.

Из папки были извлечены крупнозернистые фотоснимки.

Боруля в обнимку с солдатом в выжженной пустыне, сзади огромное металлическое корыто с пенистой жидкостью. От корыта отходит трубопровод.

— Здесь мы это сраное мыло разводили, — пояснил Боруля.