Петля

Это что сейчас было? Развернулся резко, а она засмеялась во весь голос.

— Воронов, расслабься… это просто снежок… Никто в тебя не стреляет… — и вот уже в меня летит второй. Разбился об лоб, а я лишь стою и ресницами хлопаю, не замечая, что уже и сам смеюсь.

— Ну все, мелкая, ты нарвалась… — и вслед за ней, пока не догнал и в сугроб не повалил. В глаза смотрю, и опять тону. Взгляд отвести не могу, и от жара ее дыхания резкое возбуждение накатывает. Мгновенно… остро… требовательно. Как будто не брал ее все утро. А она, чертовка наглая, не моргает даже, и эрекцию мою почувствовав, кончиком языка губы обвела и говорит томным голосом.

— Светлость соскучился, я гляжу…

— Что же ты со мной делаешь… ведьма? — и скулы напряжены, потому что я ее, бл***, опять хочу. Прямо здесь, посреди этой снежной поляны. Теряю рядом с ней всю свою стальную выдержку, и от осознания, как глубоко меня в нее затягивает, дрожь все тело охватывает.

— Твоя ведьма… — и сама к губам потянулась, чтобы в исступленном поцелуе слиться. Опять свои пальцы с ее переплетаю, а другой рукой тело сминаю, проклиная долбаную одежду, которую хочется порвать на ней, прямо здесь и сейчас.

Поднялся и на руки подхватил, а она ногами бока мои обвила. Несу к машине, целую, губы терзаю, не давая дышать, и все крепче ягодицы сжимаю… Чтобы когда дойдем, усесться на заднее сиденье и, шипя сквозь зубы, молнию ее куртки дернуть, свитер задрать и, высвободив грудь из ненавистного белья, сосок в рот втянуть. Хмелеть от ее стона и звереть от того, как выгибается навстречу, и трется бедрами о напряженный член. Ее вздохи у меня в голове эхом, и я понимаю, что в очередной раз все предохранители к черту летят.

— Боже мой… Андрей… я так хочу тебя… Сейчас…

О, да. Конечно сейчас. Потому что до отеля мы не доедем. Никто больше никуда не едет. В считанные секунды стянул с нее джинсы и, расстегнув ширинку, усадил на себя. И чуть не кончил в ту же секунду от ощущения, какая она горячая и влажная. Откинул голову назад, и, сжимая со всей силы ее ягодицы, насаживал на себя все быстрее и яростнее, рассвирепев от похоти и желания. Она превращает меня в какого-то озабоченного извращенца. Алчного и жадного до ее тела. Ни секунды покоя с ней рядом. И чем больше прикасался, тем сильнее голод становился. Вцепилась руками в спинки сидений и, кусая губы, громко стонала, ускоряя движения бедрами. И меня уносит нахрен, смотрю на грудь ее, колышащуюся в такт толчкам, и сосок зубами прикусил, от чего она застонала протяжно и замерла на секунду, чтоб забиться в оргазме, сокращаясь. А я еще сильнее пальцами в тело ее впился, продолжая врываться яростно и глубоко, не отпуская, не разрешая отстраниться, чтобы через мгновение ее второй волной накрыло, и меня вместе с ней.