Петля

Да и, на худой конец, никогда нельзя исключать вариант прослушки.

— Андрей, у тебя точно все в порядке?

— Да, Макс. Точно. С тварью этой я сам решу. Ты, главное, под контролем все на месте держи. За Кариной и Дариной с Таей глаз да глаз. Я тебе все расклады потом расскажу.

— Лады, брат. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь… На связи.

Нажал кнопку отбоя, а на душе как-то паршиво стало. Понимал, что нам всем еще это аукнется, что под удар дохрена людей подставляю, только решение принято и дело сделано. Ахмед пусть сколько угодно беснуется. Он сам себя слил уже и рыпаться особо не будет. А время тянуть — мое право. Хотя какое, к черту, право? Я просто хотел выдрать это время для нас. Остаться здесь, вдали от всего этого дерьма, из которого нам еще предстоит выбираться. Побыть еще немного в иллюзорном мирке, в котором не существовало никого и ничего, помимо нас.

Заметил краем глаза, что она из душа вышла и в соседнюю комнату вошла. Я подошел к двери, молча за ней наблюдая. Окликнуть хотел, но передумал, стеречь продолжил. Посмотреть, как вести себя будет. Мы ведь совсем другие наедине с самими собой, когда понятия не имеем, что за нами кто-то подсматривать может. К зеркалу подошла и волосы мокрые расчесывать начала. Рассматривает себя и вдруг своему отражению улыбнулась. Забавная такая. Красивая. Чистая. Подушечками пальцев губы свои трогает, искусанные и припухшие от поцелуев. И мне вдруг невыносимо захотелось тоже к ним прикоснуться. Обвести пальцем контур и смотреть, как в рот его втянет. Только с места не сдвинулся, жадно пожирая ее глазами, и картинки в голове одна порочнее другой. Дьявол. Ни одна женщина на меня никогда так не действовала.

Пройдет не так много времени, как я поймаю себя на мысли, что меня возбуждает в ней абсолютно все. Как чай горячий пьет, слегка дуя на краешек чашки, как смеется заливисто, как смотрит, глаза слегка прищурив. Каждый раз, когда в эти глаза смотрел — они сверкали по особому. То желанием, то вызовом, то призывом. Пламя на дне зрачков пылает, и его еще больше разжечь хотелось. И плевать, пусть все на своем пути сожжет.

Возбуждало наблюдать, как, надев наушники, подпевает что-то себе под нос, а когда меня увидит — воздушный поцелуй отправит и подмигнет. В каждом ее движении — естественность, простота и искренность. И они мне становились необходимы как воздух. Это то, что я в ней почувствовал с самого начала, просто верить не хотел. Что искренняя она во всем. Чувствах, словах и действиях.

Если бы месяц назад мне кто-то сказал, что я в обнимку с двадцатилетней девчонкой пойду на какую-то дурацкую комедию, выкупив все места в кинозале, я бы посоветовал ему пройти обследование у психиатра.