Петля

А если бы этот кто-то еще рассказал мне про хрустящий попкорн, приторную газировку и зажимки на "местах для поцелуев", я бы отвез его в клинику лично.

— Андрей, ну что? Как тебе фильм? — и подмигнула, поправляя безнадежно измятую юбку.

— Отличный, — прижимая к себе за талию и шепча на ухо, обводя мочку языком, — ничего более… захватывающего не видел…

— Да-а-а-а? Неужели? И какой момент тебе понравился больше всего? Наверное тот, где эта губастая брюнетка набросилась на своего парня?

— Брюнетка? Я весь сеанс видел только блондинку… Мы точно на один и тот же сеанс ходили?

— Точно, Воронов… И да, теперь кроме блондинки тебе больше ничего не светит, ясно? — и опять глаза прищурила. Как будто не видит, дурочка, что на нее одну смотреть хочу.

Я словно перенесся в какое-то другое время и пространство. Жил чьей-то, но не своей жизнью, по крайней мере, так мне казалось. Потому что смотрел на все вокруг будто не своими глазами. И чувствовал то, что, казалось, похоронено где-то безнадежно далеко и навсегда.

Я стоял на том же месте, следя за каждым ее движением. А когда она подошла к кровати, мое тело окаменело. Я оставил на ней свой второй телефон. Вот он, лежит на самом видном месте, включен, да еще и с доступом в интернет. Она его заметила и приблизилась, протягивая руку. Смотрю, как вкопанный, и понимаю, что от того, как поступит сейчас, зависит, смогу ли верить ей дальше… Вот она — проверка. Ведь это дело нескольких секунд. Один звонок или одно сообщение — и все… свобода в шаге от нее. Ну же… давай, Лекса… Покажи мне, чего стоят твои слова и глаза, горящие от любви… Кулаки сжал и шаг назад сделал, потому что она осматриваться начала. Стоит, колеблясь, а я ее сомнения на расстоянии чувствую. Боится? А чего именно? Отца? Или того, что следить сейчас за ней могут? Сам не заметил, как за одну секунду настроение испортилось, а все недавние теплые воспоминания как ластиком кто-то стер. Холст памяти опять чист, и на нем черными мазками одна за другой появляются вспышки былой ярости и недоверия. Как уродливые кляксы. Растекаются по идеальной белизне, чтобы в конце концов поглотить ее.

И вот она взяла его… Взяла, мать ее. Я развернулся резко и ушел обратно в комнату, проклиная самого себя за то, что таким дураком был. Пусть звонит… Пусть бежит… Дождалась наконец-то момента… Только услышал вдруг, что зовет, вошла вслед за мной, и руку, в которой телефон держала, протянула.

— Андрей, ты в спальне телефон забыл. Я думала, может, ты искал… Принесла…

А у меня прям отлегло. Сгреб ее в охапку, к себе прижал и поцеловал… Нежно, долго, лаская и дразня. Под ягодицы подхватил и на стол усадил, срывая полотенце. А когда на мгновение оторвался от ее губ, она, заманчиво улыбаясь, сказала.

— Андре-е-ей, как же сладко ты говоришь "спасибо".