Петля

Они опять заржали, а я старалась успокоиться, не паниковать и не смотреть на прожекторы, а пытаться увидеть тех, кто меня окружал, чтобы запомнить их лица и узнать потом, когда отец найдет их всех и сдерет кожу живьем. Я должна действовать, как он меня учил, так, как всегда действовал он сам. Врагов надо смутить. Заставить сомневаться. Испугать. И я пыталась — лестью, угрозами, ложью и мольбами, но просчиталась — каждое мое слово вызывало у них приступ смеха и новые унизительные комментарии. От этого становилось еще страшнее. Я не представляла, что они собрались со мной делать и зачем тянут время, а потом увидела, как в руках одного из них маленьким красным огоньком поблескивает видеокамера. Ублюдки меня снимали.

Я резко поворачивала голову из стороны в сторону, пытаясь предугадать их действия, а они толкали меня от одного к другому, как мячик, наступали, загоняя в центр помещения. Вертели вокруг своей оси, дергали за волосы, щипали за щеки и бедра, причмокивая и отпуская пошлые шуточки. Я чувствовала себя игрушкой в их руках. Маленькой, жалкой и беспомощной. Четверо мужчин, против которых я бессильна, и могу только молиться, чтобы какое-то чудо спасло меня от них.

Глаза ублюдков горели похотью, и мне становилось жутко от одной мысли, что они могут со мной сделать. Зачем им это? Ведь я никому не сделала ничего плохого, и они не могут ненавидеть меня лично. Но что-то мне подсказывало, что я тут и ни при чем. Все это устроено для моего отца. Это он им чем-то насолил. А в том, что Ахмед мог, я даже не сомневалась. У меня не было ни одной иллюзии насчет своего отца. Я знала, кто он и на что способен. Он мне это наглядно показал.

Из-за яркого света начало тошнить, выбивая меня из реальности и вызывая чувство невероятной паники. Я по-прежнему плохо их видела, и глаза ужасно слезились, все расплывалось, тушь щипала и текла по щекам.

— Раздевайте сучку. Артист, снимем маленькое видеосообщение для ее папаши, а потом поиграемся.

Еще никогда в своей жизни я не видела такого жуткого наслаждения чьей-то болью и страхом на лицах других людей. Но когда они все плотно обступили меня, лезли мне в лицо своими рожами, я поняла, что значит настоящая жестокость.

Меня никто и ничто не спасет. Я — их жертва, и мне не будет пощады. Им не просто наплевать, кто я такая, а именно мое происхождение и есть самая главная причина, почему со мной так обращаются. Меня пытаются сломать. Скорее всего это месть моему отцу, и сейчас они намеренно будут унижать, чтобы показать ему это видео. Но ублюдки не дождутся от меня покорности и мольбы. Я упрямо сжалась всем телом и яростно дергалась, не давая себя трогать. Мне развязали руки и пытались стянуть через голову платье.

— Красотка. Просто красотка. Расслабься, девочка, тебе понравится.