Петля

Перед глазами возник яркий флаер рекламы конкурса, и я прикусила губу, чтобы не разреветься в голос.

Когда машина наконец остановилась, меня выволокли из нее за шиворот. Я мычала и пыталась вырваться, но никто не обращал на это внимания. Меня куда-то потащили, удерживая с двух сторон под руки. Где-то лаяли собаки и завывал ветер. Мы не в городе. Слишком тихо вокруг. Настолько тихо, что мне казалось, эта тишина взрывается у меня в голове новыми волнами паники. Воображение рисовало жуткие картинки заброшенного, полуразрушенного здания или вообще кладбища, и от напряжения болел каждый нерв. Я прислушивалась к любому шороху. Услышав скрип открываемых и закрываемых ворот, лязг замков, дернулась, стараясь хотя бы что-то различить из-под повязки, но меня толкнули в спину и снова куда-то повели.

Почувствовала, как мы спускаемся по ступеням, и моим похитителям было наплевать, что у меня подгибаются ноги и я падаю, больно ударяясь коленями, обдирая косточки на лодыжках, когда подворачивала ноги из-за обуви на высоких каблуках, а они снова поднимали и куда-то тащили. Одну туфлю я потеряла, и теперь пыталась сбросить и вторую, но меня приподняли и просто понесли.

Да, скорее всего они просто не знают, кто я такая, иначе они бы не посмели. Я скажу им, они испугаются и отпустят меня. Все закончится. А возможно, отец заплатит им денег. Эти люди просто хотят выкуп. Правда они не знают, с кем связались и что их ждет за этот поступок. На самом деле это я не знала, куда попала, кто выкрал меня и для чего. Позже я очень пожалела, что всецело положилась на отцовскую уверенность в собственной неприкосновенности. Из-за нее я потеряла бдительность, а точнее, я никогда и помыслить не могла, что кто-то осмелится причинить мне зло, учитывая, кто мой отец.

Я оказалась в каком-то помещении, где очень воняло плесенью, сыростью и было ужасно холодно. Когда с моих глаз сорвали повязку, я прищурилась от яркого света и лихорадочно осмотрелась по сторонам. Меня затащили в какой-то подвал с ослепительным освещением, которое било мне по глазам и вызывало режущую боль в висках. Прожекторы светили прямо в лицо, заставляя сильно моргать и опускать голову, справляясь с дискомфортом. Напрасно говорят, что пугает тьма, свет может напугать намного сильнее, потому что из-за него я почти ничего не видела. К темноте можно привыкнуть, а к свету — нет. На него невозможно смотреть. На глазах появились слезы из-за яркости освещения.

— Малышка хотела сцену и софиты — вуаля. В самом лучшем виде для дочери господина Нармузинова.

Они расхохотались, а я попятилась к стене, но меня снова вытолкали на середину помещения.

— Маленькое представление для папочки. Ты ведь споешь нам, девочка? Мы слышали, ты красиво поешь.

— Пусть лучше станцует. Стриптиз.