Петля

Незваный гость замер на пороге, сжимая в руках белую картонную коробку, покрытую бурыми пятнами. Ахмед резко повернул голову:

— Рустам, мать твою, почему без предупреждения? Какого хрена ты сюда притащил эту дрянь?

— Ахмед, — голос верного плебея Нармузинова дрогнул, — это подбросили мне под дверь. Там голова. Давай отбой. Не вези бумаги — китайцы решат, что это твоих рук дело, и нам тогда несдобровать. Нельзя сейчас отсвечивать.

Ахмед даже не дрогнул, он внимательно смотрел на Рустама, только пальцы шариковую ручку сжали с такой силой, что она треснула пополам.

— Кто? — снова сел голос и Нармузинов прокашлялся. Последнее время у него частенько сдавали голосовые связки.

— Ему выкололи глаза.

Ахмед громко выругался на своем языке и с яростью смел все со стола. От резкого шума вбежали охранники и замерли на пороге, не решаясь войти.

Больше азиат ничем не выдал своей ярости. Он тут же взял себя в руки и медленным шагом подошел к окну, распахнул настежь. Вспышка молнии осветила напряженное, бледное лицо Нармузинова. Но Рустам прекрасно знал — за внешним безразличием может скрываться все, что угодно: от гнева до безудержного веселья. И этого боялись больше всего. Ахмед был непредсказуем для своих людей. Даже для тех, кто был к нему близок и хорошо знал.

— В который раз убеждаюсь, что на меня работают сплошные идиоты, — прошипел Ахмед.

— В коробке есть еще кое-что. Я думаю, это послание для тебя.

Рустам поставил коробку на стол, и Ахмед кивком указал на крышку, слуга развязал ленту и открыл ужасную посылку. Азиат с презрением смотрел на отрезанную голову китайского посредника, через которого заключил свою самую выгодную сделку за последние пару лет. Смотрел на пустые глазницы и потеки крови и чувствовал, как перед глазами начинает рябить от злости. От бессильной, разрушительной злости.

— Ублюдок. Опять опередил. Откуда узнал, тварь?

Рустам подал Ахмеду пакет и замер, ожидая указаний. Азиат разорвал упаковку, и на стол выпал белый локон. Он взял прядь и поднес к лицу, вдыхая аромат, его глаза закрылись, и вдруг он проорал нечеловеческим голосом:

— ПОШЛИ ВСЕ ВОН. ВСЕ ВОН.

Через мгновение Ахмед остался один, в полумраке. Он смотрел на локон, пропуская его между пальцами. Затем вскрыл конверт, достал свернутый вчетверо лист бумаги. Развернул письмо слегка подрагивающими пальцами.

— Я раздеру тебя Воронов, я выгрызу твое сердце зубами. Я уничтожу тебя, твою семью, от твоего дома останется пепел, — прошипел Нармузинов, вглядываясь в ровные печатные буквы. Потом медленно смял бумагу и зарычал.

— Рустам. Ко мне, мать твою.

Бледный помощник снова вошел в кабинет, нервно дергая узел галстука.

— Начальника охраны погрузить в чан с кипящим маслом и поджаривать живьем, пока не сдохнет.

— Да.