Петля

В гостиной, значит. Бедная… дыма наглоталась. Ну-ну… Направился в сторону дома, а в голове словно метроном удары отсчитывает, с каждым шагом все громче, сокращая время до взрыва ярости. Ствол, от греха, из кобуры вытащил и одному из охранников сунул, сжимая руки в кулаки. Приказ отдал — не входить. А как ее увидел — понял, что шкуру сейчас спущу с гадины. Придушу голыми руками. Она как ни в чем не бывало расселась в кресле у открытого настежь бара и вертела в руках бокал с бренди.

Вот же сучка безмозглая, спалить мой дом пыталась, думала, ей это поможет. Конечно, я понимал, что она не будет сидеть сложа руки. Верит свято, что Ахмед ее примчится спасать. Тварь избалованная. Настоящая дочь своего ублюдочного папаши.

— Бокал на стол. Быстро.

Испугалась, подскочила, но быстро с собой совладала и даже не подумала делать то, что потребовал. Демонстративно, с наигранным изяществом сделала еще один глоток и с издевкой ответила:

— Пойло так себе… было бы из-за чего жадничать.

Вот же дрянь мелкая. Внутри от страха дрожит, но на рожон лезет. В лицо мне смотрит и улыбается. Я оказался возле нее за доли секунды и выбил из рук бокал. Он полетел в сторону и с грохотом разбился о камин.

— Я говорю — ты делаешь. Понятно? — холодным тоном, прищуря глаза. И в тот же момент в другую сторону полетела бутылка. — Игры кончились.

— А то что? А? Убьешь меня? Черта с два. Я, за каким-то дьяволом, тебе нужна, чертов псих, — она приподнялась с кресла и смотрела на меня снизу вверх, не моргая.

Я сжал ее за плечи со всей силы и встряхнул, приподнимая так, что ей пришлось встать на носочки. Расстояние между нашими лицами было настолько близким, что я даже чувствовал ее дыхание. Частое и прерывистое. В глазах, которые отливали янтарным оттенком, ярость полыхает… от чего они стали темнее, как жидкий шоколад. Вязкий… тягучий… Понимаю, что смотрю в них и мысли путаются, словно трясина затягивают. А потом вдруг швырнул обратно, на самого себя разозлился за это секундное помутнение, и, схватив рукой ее за горло, в спинку кресла вжал.

— Не-е-ет, ты будешь жить… жить сложнее, Александра… — замолчал, нависая над ней и закрывая собой все пространство вокруг. Продолжал разглядывать. Внимательно. Изучающе. Руку все сильнее сжимал и наблюдал, как она рот приоткрыла, пытаясь вдохнуть. А у меня словно разряд электрический пробежал по позвоночнику, до покалываний в затылке, потому что жар ее кожи ладонью чувствовал, а по влажным приоткрытым губам захотелось пальцами провести, ощутить их упругость и мягкость. Красивая сучка. В зрачках мое отражение пляшет вместе с сотней демонов, и грудь упругая, полная в вырезе бесформенной кофты колышется, бешено вздымается.