Петля

Когда я приходила в себя, у меня кружилась голова и рябило перед глазами. Но ненадолго, потому что тут же открывалась дверь и снова появлялись двое охранников. Один держал, другой перевязывал мне руку жгутом, находил вену и снова вводил какой-то препарат, от которого я мгновенно вырубалась, погружаясь в вязкую трясину полусна-полубодрствования.

Та дрянь, что мне кололи, вызывала жуткие кошмары, от которых я орала до хрипоты и билась о стены. Я видела их наяву. Мне казалось, что я тону в черном грязном болоте, и ко мне тянутся страшные и скрюченные руки, они тащат меня на дно. Я слышу голоса, которые говорят мне, что настала расплата. Единственное, чего я не знала, так это того, за что я расплачиваюсь.

Когда в очередной раз пришла в себя с окровавленными, поломанными ногтями, исцарапанная, растрепанная и грязная до невозможности — я поняла, что меня наказывают… Меня держат на препаратах, чтобы сломать. Чтобы я превратилась в бесхребетное существо, в овощ, с которым можно сделать что угодно.

Мне колют какую-то наркоту, и я не знаю, может, меня уже плотно посадили на героин, например, и теперь я зависимая наркоманка. Стало жутко… после того, как действие транквилизаторов прекращалось, меня одолевала жуткая депрессия, я смотрела в одну точку и мне хотелось разбить голову о стену, чтобы не чувствовать ту паническую тоску, которая накатывала волнами и заставляла корчиться, истекая холодным потом.

Значит, вот как он решил отомстить моему отцу — превратить меня в вонючую наркоманку, в конченое зомбиподобное существо, в зверя, нуждающегося только в одном в своей жизни — в дозе. Я не знала, что чувствуют наркоманы. Понятия не имела. И мне было страшно, что я превращаюсь в этот отброс, в огрызок человека. Это не страх, это первобытное ощущение дикого ужаса, что ты теряешь контроль над собственным разумом. Кто-то ломает твою психику, а не тело. Это намного страшнее.

Шатаясь, я ходила по комнате, облизывая пересохшие губы и прислушиваясь к малейшему шороху за дверью. Если они снова придут колоть меня — я буду биться головой о стены, но не дам им это сделать со мной снова. Я должна набраться сил и сопротивляться. Я же умная. Я что-то придумаю.

Преодолевая тошноту, заставила себя съесть еду, которая стояла на подносе с колесиками. Единственная мебель в комнате, кроме двери в туалет с унитазом и раковиной, и кровати. Здесь ничего не было. Даже окон. Похоже на подсобку, которую переделали в комнату. Видимо, все остальные дни меня не кормили, так как сейчас привезли какое-то жидкое пюре, бульон и нарезанное дольками яблоко. Это хороший знак, верно? Значит, меня больше не будут колоть?

Все так же шатаясь, я зашла в туалет и умылась, посмотрела на свое отражение и ужаснулась.