Петля

Эта маленькая дрянь каким-то необъяснимым образом действовала на меня, выводила из равновесия, вызывала непонятные эмоции… То ненависть, то сочувствие… То желание сломать, наслаждаясь, как голову склонять начинает, то ярость на самого себя, что жалею в последний момент.

Думал, убью на месте, когда про жену тогда сказала, одним выстрелом прикончу. Помню, даже рука дернулась к кобуре, только я ствол перед этим охраннику отдал… как чувствовал. Иначе не знаю, чем бы закончилось все. Швырнул в машину, задыхаясь от злости, а потом смотрел, как она ладонью кровь с разбитой губы вытирает, и понимал, что в следующий раз не сдержусь. Как и то, что она не угомонится. Упертая идиотка. Не понимает, дура, что только что на волосок от смерти была. И самое страшное — меня все это заводило до такой степени, что трясти начинало только от мысли о ней. С самого первого взгляда, как увидел, словно что-то щелкнуло внутри. Мне за это хотелось ее придушить, нахрен.

Тогда и решил, что спугнуть нужно. Инстинкт самосохранения активизировать, чтобы мозги включила в первую очередь. На горло наступила собственной спеси и демарши свои прекратила. Страх — лучший метод. Испокон веков. Парализуй волю человека — и он твоя марионетка. Страх заставляет нас раскрашивать картины в своем воображении исключительно в темные тона, а потом поверить, что они — это и есть наша реальность.

Приказал транквилизаторами колоть постоянно, чтобы не успевала в себя приходить, а потом ужаснулась от того, что выпала из реальности. Во времени и пространстве потерялась, не понимая, что с ней происходит. Полная тишина, изоляция, видеонаблюдение, стены, покрашенные в белый цвет, и… неизвестность. А когда смотрел, как в сон проваливалась тревожный, кричала что-то, плакала во сне, сердце на долю секунды сжалось… Не знаю, о чем думал тогда — за короткие мгновения в голове миллион мыслей пролетело. Но про дочь вспомнил, кулаки от злости сжимая, и какое-то извращенное удовольствие ухмыльнуться заставило. А затем вдруг так гадко на душе стало, что я подорвался с кресла, чтобы не смотреть больше, как она хватала руками накрахмаленную простынь и мотала головой из стороны в сторону. Каждую ночь ее мучили кошмары. Каждый раз она хотела проснуться, но как только открывала глаза, ее сбрасывали в эту пропасть опять. Вымотанная, уставшая, запуганная, с бледным лицом и синяками под глазами — такой стала дочь Ахмеда через неделю пребывания в моем доме. Да и поведение сменилось, по крайней мере, она хотела, чтобы я в это поверил. Не хамила охране, молча выполнила все требования Тамары Сергеевны и ко мне вдруг на "вы" начала обращаться. Притаилась девочка. Начала думать и анализировать, а не просто свой нрав демонстрировать.