Петля

А после того, как уехала, не прошло и нескольких недель, как скучать начала.

Поначалу, конечно же, парила от пьянящего чувства новизны, эйфории, самостоятельности. После учебы — не домой, а с новыми друзьями на прогулку, в кафе, на пикник или в боулинг. Нет, я и раньше могла проводить время с одноклассниками, но это совсем иное. В тысячах километрах от дома, пусть даже под наблюдением (а оно точно было, слишком хорошо я знала своего отца), но мне казалось, что воздух здесь какой-то другой — наполненный предчувствием новой жизни. Я с радостью училась, жадно впитывала в себя новые знания и опыт, и с удовольствием общалась со сверстниками — наконец-то чувствовала себя нормальной.

Такой же, как они. Не знаю, возможно, потому что они меня не знали, понятия не имели, что со мной случилось несколько лет назад. Поэтому воспринимали меня жизнерадостной, беззаботной девчонкой, глаза которой сияют от уверенности в счастливом будущем. И что самое странное — я и сама чувствовала себя именно так.

Спустя время я пойму, что эта поездка и правда пошла мне на пользу. Как глоток свежего воздуха. Возможность посмотреть на себя по-другому, увидеть собственную жизнь под иным углом.

И после этого я вдруг так остро почувствовала, что хочу обратно, что поначалу даже думала вернуться раньше времени. Но тут же себя остановила. Карина, ты сюда не погулять приехала… стажировку нужно до конца пройти, а не по первой же прихоти мчаться домой. Я тогда сама удивилась… откуда вдруг это чувство ответственности появилось? Чувство долга. Требовательности по отношению к самой себе. Мне даже понравилось… Наверное, именно так и начинают взрослеть…

Только сейчас от этой уравновешенной девушки мало что осталось.

"Че-е-ерт, да что же он так долго летит. Хочу-у-у всех увидеть. Особенно папу."

Кажется, я только сейчас поняла, как сильно его люблю. Всю жизнь ведь ждала, когда он появится. Верила, что придет. Не той наивной детской верой в сказку, а на уровне интуиции. Когда точно знаешь, что что-то должно произойти, и у тебя одно задание — набраться терпения и дождаться.

Я всегда любила его. Любила даже тогда, когда еще не знала. Даже когда кинжал в сердце вонзить хотела. Когда в голове пульсировало от ненависти и ярости, когда сквозь зубы говорила ему самые жестокие слова, и даже когда желала ему смерти.

Всегда любила… И на саму себя злилась от этого, просто вслух произнести не могла. Как будто права не имела. А сейчас… сейчас все так изменилось. Мне хотелось кричать о том, как я скучала. Обнять крепко, на шее повиснуть, и знать, что он, сжимая меня сильными руками, улыбается… Папа так редко это делает… словно сам себе запретил. Сейчас мне и самой становилось от этого больно. Ему ведь так идет улыбка.