План битвы

Думаю, такого, как он кадра поискать ещё. Деньги он любит, в Москву хочет, на закон плюёт. Надо вербовать. У меня и материалы подходящие уже имеются.

Я показываю дипломат.

— Материалы просто бомба, поясняю я. — На высшую меру наработал уже генерал наш.

— Печёнкина к Скударнову? — удивлённо поднимает брови Большак. — Ты его объездить, конечно можешь и даже заставить делать то, что тебе нужно. Думаю, у тебя получится. Но он ведь жаба хитрожопая, и натура у него гнилая. Начнёт под Скударнова копать, компромат собирать, интриги плести, доносы писать. Тебе это правда надо?

— Думаешь, в мирных целях его нельзя использовать?

— Боюсь, только в самых безвыходных ситуациях.

— У меня просьба. В этом «дипломате» яйцо, а в яйце игла.

— А чьё яйцо, Печёнкинское?

— Ага, — смеюсь я, — его, чьё же ещё-то? Можешь перефотать все доки? Надо копии иметь, чтобы оригиналы никому в руки не отдавать.

— Есть у меня мужичок, — говорит Большак. — Сделаем.

В зале появляются Брежнев и Скударнов.

— Ну, неплохо вы живёте, сибиряки, — улыбается Жора.

— А мы вам, если захотите, экскурсию по городу устроим.

Всё покажем — магазины, театры, памятники, заводы и даже казино.

— Казино? — удивлённо переспрашивает генерал и переглядывается с сыном вождя.

— А что, — хмыкает тот, — если у вас ещё и казино имеется, стоит вообще рассмотреть вопрос о переезде в ваш чудесный город.

— Мы только рады будем, — улыбается Большак.

— Природу вашу мы уже видели, — с такой же улыбкой продолжает Жора. — Люди у вас замечательные, так что, если и казино хорошие, придётся оставаться.

— С такими кадрами, как вы, — улыбаюсь и я, — мы горы свернём.

Они хохочут.

Понимающие товарищи.

Мы садимся за стол в хорошем настроении. Гости выглядят довольными и расслабленными. Гастрономическая составляющая обеда до Мишлена явно не дотягивает, но коньяк сглаживает все углы и недочёты.

Чахохбили и шашлык, солянка и щи, щука и жаркое в горшочке — гурманская эклектика, настраивающая нашу компанию на волну дружелюбного гедонизма и крепкого мужского товарищества.

— Георгий Леонидович, — поднимаю я бокал после хорошего не подхалимажного, но прочувственного тоста за гостей, произнесённого дядей Юрой.

 — Хочу ответственно заявить, я очень рад, что оказался в одной палате с Даниилом Григорьевичем и даже хрен с ней, с пулей…

— Да-да, — продолжаю я. — Это точно. Благодаря этому я познакомился с вами обоими. Хоть и старшими, но очень даже боевыми товарищами.

— Может, я какие-то дерзкие вещи говорю, но вы мне очень понравились тем, что не заноситесь и не кичитесь своей всесильностью. И вы мне, можно сказать, жизнь спасли. Этот вепрь имел все шансы разделаться со мной.

— Хорош, Егор, это ты меня спас.