План битвы

И я об этом ни капли не жалею. Я помню же, как ты меня спасал… Ты по натуре своей, наверное, спасатель.

— Да так-то не особо, — пожимаю я плечами. — Не особо.

Блин, мямлю, мямлю, не могу чётко выразиться, что ли?

— В общем, Наташ, я по тебе скучал, пока тебя не было, но мы оба понимаем, что так лучше. Я помню, что ты мне сказала в больнице, принимаю и дорожу этим, считай, что твои слова отпечатались в моём сердце. Но сейчас мы не будем ничего менять и оставим всё как есть. Ты будешь учиться, а я буду делать дела, обустраивать будущее для нас обоих. Мне так будет спокойнее и, возможно, тебе тоже.

Собственный математик, кстати, мне пригодится. И… считай, та ночь была, как… наше обещание друг другу, типа как… помолвка, что ли…

Она вспыхивает, а противный голос в моей голове шепчет: «Ну, ты-то вроде ничего не обещал»… Вот же подлая натура человеческая…

— Учись и приезжай на каникулы почаще. Я тоже иногда буду в Новосиб выбираться. В общем… иди сюда.

Она нерешительно подходит, а я обнимаю её и целую, и на этот раз совсем не по-детски, по-настоящему, долго и со всей страстью. Она прижимается, льнёт ко мне телом и получает железное, невероятно твёрдое подтверждение силы моего мужского интереса к её персоне.

Когда мы отрываемся друг от друга, её губы чуть припухают, а глаза… глаза светятся счастьем. Кажется, прикажи я сейчас, и она в огонь войдёт и коню шагнёт на перерез.

Мы ещё некоторое время утопаем в подростковом счастье, которое заставляет кровь бежать скорее и делает пребывание в этом мире невыносимо сладким. Но, сладость сладостью, а мне нужно бежать. Навстречу зрелости.

— Егор, — шепчет Наташка, получившая бесконечную веру в светлое будущее, и продолжает одними губами.

 — Я тебя люблю.

Ну что с ней поделать, приходится снова целовать. Так и дела прощёлкать недолго.

— Ты чё, сказал приходи, а сам свалил? — злится Баранов, переминаясь у подъезда.

— Ну, извини, дела были. Я тебе пенсионер что ли сидеть весь день и ждать, когда же ты придёшь? Надо было за бабками слетать.

— На метле, блин. Пошли.

Мы поднимаемся в квартиру. Радж встречает толстого майора с подозрительным рычанием.

— Ты, наверное, думаешь, я здесь филиал гознака содержу, да? — качаю я головой. — И все тумбочки у меня забиты деньгами, так ты думаешь? Сумма-то немаленькая, её ещё собрать надо.

Ведомость будешь подписывать?

— А? — выпучивает он глаза.

— Шучу-шучу. Чай таёжный хочешь?

Мне ведомости подписывать не обязательно, достаточно аудио архива.

— Показывай, что принёс, Вилен Терентьич.

Он достаёт из портфеля толстую картонную папку.

— Тут маленько систематизировать ещё надо, но там всё ясно.

— Систематизировать тебе. А что же ты не систематизировал? Я должен теперь всё подбивать?

— Ну… — Баранов запинается и тяжело дышит.