План битвы

— Нет, ну если он у них дома живёт… Зачем-то же она его привезла, так ведь? С отцом знакомить? Значит что, уже всё решили? Не ожидала я от неё, честно говоря… Зачем так прямо экстренно, ещё восемнадцати не исполнилось и вот… Значит всё-таки она… Беременна она что ли?

Ух-ты, вон о чём речь… А я-то и не подумал в эту сторону. Ну, казалось бы, что такого, парня привезла, кого сейчас этим удивишь? Ну, то есть не сейчас, а через сорок лет…

— Мам, я правда не знаю.

— Ну, в кого ты такой бесхитростный у меня! Давно бы уж выспросил у Гены своего.

— Так зачем выспрашивать, если они сами не хотят говорить? — спрашиваю я и подёргиваю носом.

— Да ну тебя, — машет рукой мама и бежит к мясу по-французски.

Впрочем, очень сомневаюсь, что этот рецепт имеет хоть какое-то отношение к Франции…

Я заделываю дыру и вылезаю из-под стола. Потом накидываю ветровку, а в карман укладываю свою пушку. К счастью, моя древность «командирская», с укороченным стволом и рукоятью, поэтому в кармане ветровки не слишком заметна, особенно когда в кармане рука.

— Мам, скоро приду, — бросаю я и выхожу за дверь.

Так, что теперь? Какой план? Как всегда, действовать по обстановке? Очень похоже на опытного сотрудника органов…

— Ну, и как тебе квартира, нравится? — спрашиваю я у Тани, пока мы едем в троллейбусе.

— Ага, конечно. Полнометражная, там такие потолки, знаешь, стены толстые. Просто шик.

— А окна куда? На улицу или во двор?

— Окна на улицу, на Кирова.

— Не шумно? — вроде как просто болтаю я.

— Нет, там движения-то нет, все же по Советскому несутся, а у меня последний подъезд, так что вообще отлично.

— Понятно, — киваю я. — А этаж?

— Как? — хлопает она ресницами.

— Огнище, говорю, круто значит, бомба.

— А… — кивает она, — точно, бомба, ага…

Заходим во двор с Советского, чтобы не светиться перед окнами. Рука на рукоятке, сердце на адреналине. В подъезде прохладно, как в погребе, стены до середины выкрашены тёмно-зелёной масляной краской. Пахнет жареным луком.

Медленно поднимаемся на третий этаж. Таня останавливается перед дверью, а я прохожу наверх, до самого верхнего, пятого этажа. Выглядываю во двор. Всё чисто, ничего подозрительного.

— Ты чего? — тихонько спрашивает Таня, когда я возвращаюсь к ней.

— Да, интересно просто, дом ведь совсем не такой, как у нас. Я в полнометражной не жил никогда.

— А-а-а… Что делать-то?

— Звони, — командую я и становлюсь в сторонке, чтобы в глазок меня не было видно.

Таня жмёт на кнопку звонка. Его тревожная трель разрывает тишину и обрывается.

Она звонит. Никакой реакции.

Позвонив ещё несколько раз, Таня вопросительно смотрит на меня, и я киваю, мол открывай.

Она достаёт из сумочки ключи и, гремя ими на весь подъезд, открывает дверь.

Я делаю знак, чтобы она заходила.