Поменяемся?

Скучно и необъяснимо тоскливо. Лиана с фуд-блогером переключились на обсуждение охватов в соцсетях, Витя с Денисом оседлали волну воркаутов и пользы аминокислот.

— Пойду воздухом подышу, — сообщаю я, снимая пуховик с вешалки.

Ответом мне становится неопределённое мычание, так что я с чистой совестью покидаю дом.

Как и предрекали синоптики, температура спустилась до промозглого нуля, отчего изо рта выходит пар. Я закрываю глаза, чтобы сильнее проникнуться тишиной леса и избавиться от нарастающей плаксивости. Может, и впрямь пора завязывать с сухим белым и переходить на смузи? А то эмоции слишком шалят.

Из-за окна слышен взрыв хохота. Громче всех звучит смех Лианы. Она всегда смеётся от души и заражает этим всех остальных. Неисчерпаемый источник радости и позитива. Надо быть дураком, чтобы добровольно от него отказаться.

Накинув на голову капюшон, я шагаю вперёд по засыпанной гравием дорожке. Хорошо, что владельцы асфальт не положили. В таком живописном месте это было бы непростительно.

— Сбежала от мужского внимания?

Голос Рафаэля, раздавшийся из темноты, заставляет меня испуганно ойкнуть.

— Твою же, блин! — возмущённо рявкаю я, прижав ладонь к грудной клетке. — Ты чего, как ниндзя, подкрадываешься?

Слышится хруст шагов, и в следующую секунду лицо Рафаэля, освещённое желтоватым светом луны, материализуется передо мной.

Я машинально занимаю оборонительную позицию: скрещиваю на груди руки и задираю подбородок.

— Ну как, проветрился?

— В процессе, — отвечает он без улыбки, скользя по мне взглядом. — Ты действительно готова была совершить каминг-аут?

Я скриплю зубами. Витю он послал на хрен, меня же решил сделать виноватой?

— Разумеется, нет. Твоим отношениям с Лианой ничего не грозит, не переживай. Наш маленький секрет уйдёт со мной в могилу вместе с борщом.

— А при чём здесь борщ?

Гнев и обида приливают к голове, лишая меня здравомыслия. Действительно, при чём здесь борщ, разговоры по душам, проникновенное держание за руки и тёплые объятия? Я просто дура. Хотя нет… Я отказываюсь брать всю вину на себя. Я, может, и дура, вообразившая себе слишком многое, зато Рафаэль — беспринципная козлина.

— Забудь, — цежу я, стиснув ладони в кулаки. — На деле у меня к тебе лишь одна просьба: перестань корчить вечно недовольного крутыша-Стэтхэма, обязанного посылать всех вокруг. Мы все живые люди и ничем не хуже тебя.

— Я и не считаю себя лучше остальных.

— А я думаю, что считаешь, и ещё как.

— Тебя что, медведи дорогой покусали?

Я воздеваю глаза к небу, борясь с желанием завизжать от бешенства.