Поменяемся?

Вкусный рислинг на время ввёл меня в заблуждение.

— Всё. Я наелась, — вытянув шею, я машу официанту. — Рассчитайте нас, пожалуйста. И побыстрее.

Сведя к переносице брови, Рафаэль оценивающе меня оглядывает.

Наплевать, что думает обо мне этот эксперт в сфере услуг и торговли, выставивший меня дилетанткой, которая не умеет нести ответственность за взятые обязательства. Нужно было и вправду выкатить ему счёт за каждую потраченную минуту без оглядки на многолетнюю дружбу.

Через пару минут на стол опускается счёт. Рафаэль предупредительно поднимает палец.

— Я и не думала лезть за кошельком, — холодно парирую я, скрестив на груди руки. — Только что выяснилось, что ты задолжал мне пару десятков мишленовских ужинов.

— Ну вот видишь, как удачно зашла об этом речь.

Он прикладывает карту к терминалу, бросает на стол несколько купюр и, поймав мой взгляд, поясняет:

— Вот это и есть благодарность.

— Кто тебя научил так экономить слова? — бормочу я, выходя из-за стола. — Какой-то немой родственник? Ничего страшного не произойдёт, если ты откроешь рот и скажешь «спасибо». Мышцы не сдуются, голос не станет писклявым, грудь не полысеет.

Эрекция не пропадёт, — договариваю мысленно.

— Вино делает тебя такой болтливой. Я давно заметил.

— Да пошёл ты, — бубню я себе под нос, выскакивая из дверей ресторана.

За время нашей так называемой трапезы успело стемнеть, так что приходится то и дело заглядывать в навигатор, чтобы не сбиться с маршрута. Будет непростительно, если Рафаэль вернётся в номер раньше меня.

В кабину лифта мы заходим одновременно. Ткнув в кнопку нужного этажа, я сразу отворачиваюсь, давая понять, что на пижамную вечеринку он может не рассчитывать.

— Кто первым в душ пойдёт? — звучит за мной.

— Я, конечно. После вас ванная выглядит так, будто в ней мыли алабая.

— Ну спасибо. — В голосе Рафаэля слышно недовольство, которое откликается во мне токсичным удовлетворением. Пока не могу простить ему нравоучений относительно нашего сотрудничества.

— Видишь, не так уж и сложно благодарить, — иронизирую я, повернувшись к нему лицом. — Ты, кстати, спрашивал по поводу ванны. Может, в ней и будешь спать?

— А если ты ночью в туалет захочешь? — не задерживается он с ответом. — Ты, я смотрю, любительница побегать.

Толстовка на моей груди натягивается так, словно скромную двойку под ней внезапно раздуло на три размера. Да что он привязался к моему мочеиспусканию? Просто я в самолёте много пила, чтобы избежать обезвоживания.

— Я сплю у окна на двух подушках, — цежу я. — Комнату ночью не проветриваю. Болтовни из телефона и телевизора не терплю, так как привыкла засыпать в тишине. Это мой райдер.

— Я сплю в трусах, — сообщает Рафаэль, удерживая мой взгляд. — До остального мне по хер.