Поменяемся?

— Твоя привычка играть на публику — это своего рода деформация. Я посмотрел эфир. Интересная трактовка произошедшего.

— У ведения блога есть свои тонкости. Документалки — это скучно. Людям нужна интрига и художественный вымысел. Агнии я уж точно вредить не хотела. Но и заботиться о её эмоциональном состоянии не собираюсь. Она-то обо мне не думала, когда трахалась с моим парнем.

— В эфире ты называла меня женихом, хотя я никогда им не был. Я хер знает, как можно получать удовольствие в куче вранья.

Она пожимает плечами.

— То есть ты даже отрицать не будешь, что спал с ней на отдыхе?

— Могу, только зачем? Это уже не имеет значения.

— Ты так уверен, что у вас всё сложится? А вот я вам и двух месяцев не даю. У нас с тобой поначалу тоже всё шоколадно было. Бытовуха всех сжирает. А с таким трудоголиком, как ты, положа руку на сердце, отношения строить сложно.

Честно говоря, я перестал её слышать на слове «бытовуха». Через двадцать минут мне нужно быть на другом конце города, так что пора сворачиваться.

— Лиан, слушай. Я с тобой попытался расстаться по-человечески и, как минимум, ждал того, что ты не станешь сочинять небылиц. Зарабатывай деньги на чём-нибудь другом. И сегодня до вечера вывези вещи.

— А как же: «Не торопись, пакуйся спокойно»? — Улыбка Лианы становится язвительной.

— А ты как хотела? Что я буду месяц торчать в отеле, пока ты, сидя на моём диване, выставляешь меня конченым гондоном?

— Диване, который выбирала я.

— Можешь забрать всё, что тебе хочется. Только сделай это сегодня. Завтра сменю замки.

— Рафа, хватит. Говорю же, что не преследовала цели кого-то подставить. Но это именно ты меня кинул. Я всего лишь компенсирую себе моральный ущерб охватами и новыми рекламными контрактами. Раз уж мне теперь нужно будет жить одной.

— Лиан, ты ведь хорошо зарабатываешь. Пусть этот факт станет для тебя небольшой моральной компенсацией.

Я обрываюсь, отвлекшись на звук сообщения.

— Так, я поехал. Не заставляй меня осваивать соцсети и рассказывать свою историю. Ключи оставишь у консьержа.

Она поднимается следом. Процедуру, что ли, косметологическую сделала, раз продолжает улыбаться?

— Я не хочу расставаться врагами. Давай обнимемся на прощанье?

И прежде чем я успеваю ответить, она сама меня обнимает. Отталкивать её я, конечно, не буду, поэтому просто терплю.

Моя спешка едва не доводит до членовредительства. Стеклянные двери в этом чертовом «Гункане» такие чистые, что я чудом не врезаюсь в них лбом. Миновав перепуганную девушку-администратора и её невысказанное: «Вас ожидают?», грохоча набойками, врываюсь в зал.

Вот как тут не верить в силу энергетики? Моя, видно, переливается через край, если уж все поедатели суши, не сговариваясь, поворачиваются и смотрят на меня.