Поменяемся?

А в душевом поддоне волос столько, словно здесь не только мыли, но и налысо побрили алабая.

Приведя себя в порядок, я наконец выхожу из ванной и обнаруживаю Рафаэля, сидящего на кровати. К счастью, полностью одетого.

— Я думала, ты на завтрак пошёл, — сухо замечаю я, убирая пижаму в шкаф.

— Решил тебя дождаться.

Факт, что хорошие манеры взяли верх над неумным мужским аппетитом, немного смягчает моё раздражение. Я терпеть не могу завтракать одна.

— Была бы тебе очень признательна, если бы ты мыл ванну после себя и закрывал зубную пасту, — максимально деликатно произношу я, когда мы заходим в лифт. — Я нахожусь на заслуженном отдыхе, который сама спонсировала, и не хочу ни за кем убирать.

— Понял. — С небольшой заминкой Рафаэль кивает. — Номер я, кстати, сегодня оплатил. Сказали, что залог тебе вернётся в течение нескольких дней.

— Я вовсе не к этому сказала, — бормочу я, порозовев. — А к тому, что раз уж нам суждено провести отпуск вместе, нужно уважать границы друг друга.

— Ты всё утро закидывала на меня ноги, — Рафаэль, не мигая, смотрит мне в глаза. — Это так, к сведению.

Я растерянно смаргиваю. Закидывала ноги? Я? У меня нет такой привычки. Витя, по крайней мере, ни разу не жаловался.

— Извини, если так. — Я кошусь на табло лифта, умоляя его поторопиться. — Во сне сложно себя контролировать, но я постараюсь.

— Я тоже постараюсь не мешать тебе разговорами.

На этой примирительной ноте двери лифта со звяканьем открываются, выпуская нас в вестибюль ресторана.

— М-м, какой тут вкусный кофе! — Я восторженно подношу чашку к носу. — И как обалденно пахнет! Зёрна будто минуту назад обжарили. А молоко! Ты пробовал? Словно из-под альпийской коровы.

— Молоко здесь обычное, из коробок, — охлаждает мой пыл Рафаэль. — Увидел в холодильнике. Кофе нормальный. Пойду ещё возьму. Тебе принести?

— Если можно, — набив рот воздушным круассаном, я радостно киваю.

Казус с ванной забылся, стоило сесть за стол. Завтраки в местном ресторане выше всяких похвал: тут и панкейки с ягодами, и свежевыжатые соки, и каши трёх видов, включая безглютеновую овсянку, и яйца, какие захочешь: хоть глазунья, хоть пашот, хоть скрэмбл…

— Почему при таком многообразии выбора ты ешь вот это? — искренне недоумеваю я, глядя на тарелку Рафаэля. В ней два яйца, сваренные вкрутую, и обычная гречка.

— Я привык так завтракать. Они легко готовятся в одной кастрюле.

— А ты будто сам себе завтрак готовишь, — насмешливо щурюсь я.

— Всегда, — невозмутимо произносит он, шарахнув ложкой по скорлупе.

Эта информация немного меня удивляет. Я была уверена, что Рафа — типичный бытовой абьюзер, считающий, что уборка и готовка — удел глупенькой самки, а не брутального самца. Готова поаплодировать Лиане, возможно, даже стоя.