Прекрасные дьяволы

У меня слишком пересохло во рту, чтобы даже попытаться сформулировать ответ, и, к счастью, похоже, Рэнсому он и не нужен. Он просто открывает банку и делает шаг вперед, пока снова не оказывается прямо между моих раздвинутых ног.

Первая капля густого сока холодит мою разгоряченную кожу, и из-за разницы температур мои соски становятся еще тверже, чем были до этого. Рэнсом поливает сладким вишневым соком мою грудь, позволяя ему стекать на живот, а после проводит по нему ртом, слизывая и высасывая все до последней капли.

Он стонет, касаясь моей кожи.

– Вкуснятина. Я мог бы наслаждаться тобой часами. Хочу облизать каждый чертов дюйм твоего тела.

Я дрожу, когда он проворачивает тот же трюк – выливает еще сока и слизывает его. Язык у него горячий и влажный, и каждое его движение отдается в моей киске, заставляя ее ныть и пульсировать от желания. Он еще даже не приблизился к ней, но при каждом прикосновении его языка к моей чувствительной коже, клитор начинает пульсировать.

– Какая жадная девчонка, – бормочет он, касаясь губами моей кожи. – А я еще даже не приступил к основному блюду.

Я выгибаюсь навстречу ему, и Рэнсом выпрямляется, а затем достает вишню из банки, держа ее за хвостик. Сначала я думаю, что он собирается ее съесть, но вместо этого он проводит ею по моему телу. По ключицам и холмику одной из грудей, затем опускает еще ниже, огибает пупок, и я с шипением выдыхаю, когда понимаю, куда он ведет.

Мои ноги инстинктивно раздвигаются, и очень скоро прохладная, гладкая кожица вишенки скользит по моему клитору. Этого ощущения достаточно, чтобы заставить меня задыхаться от желания и извиваться на островке.

Рэнсом опускает вишенку еще ниже и позволяет ее округлому краю совсем чуть-чуть скользнуть в мое влагалище. Ровно настолько, чтобы я могла это почувствовать. Дыхание прерывается, я выгибаюсь сильнее. Боже, я так хочу его, все, что он со мной делает.

Рэнсом издает низкий горловой рык, а затем вытаскивает вишенку и опускает голову, чтобы слизать влагу у меня между ног. Я чувствую, как головка его пирсинга касается моей кожи, и дрожу.

– О боже, – стону я, запрокидывая голову. – Господи.

– Знаешь, – задумчиво произносит Рэнсом немного хрипловатым голосом, – я еще никогда так не завидовал вишне.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать в ответ, он проводит вишенкой по моему мокрому влагалищу к клитору, нежно поглаживая его круговыми движениями.

Я изнываю от желания, хнычу, потому что он сводит меня с ума. Все тело горит. Медленное, обдуманное поддразнивание Рэнсома доводит меня до такого дикого отчаяния, какого я никогда раньше не испытывала, и я всего в нескольких секундах от того, чтобы начать умолять его трахнуть меня.