Прекрасные дьяволы

Но чтобы снять ее, требуется немного усилий, после чего Рэнсом отбрасывает вещицу в сторону, а затем раздевается и сам, обнажая грудь и торс.

Он ухмыляется, в его глазах вспыхивают желание и веселье.

– Продолжай так смотреть на меня, красавица, и завтра ты не сможешь ходить.

Я всхлипываю и протягиваю руку, желая прикоснуться к нему. Я наслаждаюсь твердостью мускулов его торса и рук, пока он продолжает раздевать меня. Рэнсом похлопывает меня по бедрам, и я приподнимаю их для него, чтобы он мог стянуть с меня шорты и нижнее белье и отбросить их в сторону.

В результате я остаюсь совершенно голой, на кухне, чего, как ни странно, никогда раньше не делала. По крайней мере, не в этой квартире.

Поверхность кухонного стола холодит мне кожу, и Рэнсом на полсекунды отступает назад, пожирая меня взглядом.

– Какая же ты красивая, – бормочет он.

Затем он снова оказывается возле меня и принимается целовать мои плечи, ключицы, шею. Его руки скользят вверх по моим бедрам, разводя их шире, после чего снова скользят вверх, к груди. Он наклоняет голову и берет в рот один сосок, и я задыхаюсь от этого ощущения, выгибаю спину, чтобы предоставить ему лучший доступ.

Ощущение просто потрясающее, внутри меня разгорается пламя, словно лесной пожар, вышедший из-под контроля. Моему телу, кажется, все равно, что за этот вечер я кончила уже дважды, и что это больше раз, чем я обычно получаю. Я чувствую себя ненасытной, изголодавшейся по Рэнсому и всему, что он может мне дать.

– Пожалуйста, – стону я, впиваясь ногтями в спину Рэнсома, пока он перемещается между моими сосками и посасывает их. – Ох, черт, ну же. Я хочу тебя. Дай мне еще.

Он прикусывает маленький бутон, и я выгибаюсь с резким криком.

– Все, что пожелаешь, – обещает он, поднимая голову. – Как я вообще могу тебе отказать?

Рэнсом снова проводит руками по моим бокам, откидывая меня назад на островок. В этом положении, если немного повернуть шею, я могу видеть Виктора, сидящего в кресле. Его взгляд по-прежнему прикован к нам. Голубые глаза сосредоточены, и у меня мурашки бегают по коже, когда я осознаю, что он глядит на нас с той же внимательностью, с какой смотрит на свои экраны, когда работает. Словно ничто не может отвлечь его от этого процесса и нет ничего важнее того, что в данную секунду перед ним.

Это заставляет мое сердце биться быстрее, и в ответ я тоже не могу отвести от него взгляд.

Но тут Рэнсом отходит от меня, оставляя одну, растянувшуюся на кухонном островке.

Дверца холодильника открывается и закрывается, пока я пытаюсь подобрать слова, и когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, он держит в руках банку вишни и лукаво улыбается.

– Что получится, если смешать вместе две вкусняшки? – спрашивает он, выгибая бровь с пирсингом.