Прекрасные дьяволы

Вик высовывает язык, облизывает губы, его руки крепко прижаты к бокам.

Еще одна пауза, затем он кивает.

– Я хочу посмотреть, – шепчу я, едва осмеливаясь произнести эти слова.

В комнате снова воцаряется бесконечная тишина, и, клянусь, стук моего сердца громче, чем звуки музыки за пределами комнаты. Я понятия не имею, согласится ли он, не знаю, сведет ли на нет весь прогресс, которого мы оба достигли. Это может заставить его снова уйти в себя… но я чувствую, что должна попытаться.

Я должна дать ему понять, что хочу его.

– Что, если ты поможешь ему? – шепчет Рэнсом, касаясь носом моего уха.

 – Дай ему что-нибудь, на что можно подрочить. Покажи ему, чего он хочет, чего он так сильно жаждет. Позволь ему увидеть тебя.

Я не совсем понимаю, что имеет в виду Рэнсом, но все равно киваю, не отрывая взгляда от Вика.

Рэнсом целует меня в ухо, затем оглядывается, обмениваясь взглядом с Мэлисом. Тот делает шаг вперед, и они вдвоем поднимают меня на раковину. Я вздрагиваю, когда прохладная гладкая поверхность касается моей голой задницы.

Затем Мэлис и Рэнсом хватают меня за ноги и раздвигают их, обхватив пальцами колени.

Я немного ерзаю, но не пытаюсь свести ноги обратно, а скорее просто проверяю их захват. Рэнсом улыбается мне, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону моего колена. Я раскрыта, на виду у Вика. Моя киска все еще розовая и использованная, вся в моих собственных соках и остатках спермы Мэлиса и Рэнсома.

Я чувствую себя грязной и порочной, но в то же время странно могущественной. Виктор смотрит на меня, его взгляд скользит по моему телу, прежде чем опуститься к месту между ног. Он опускает руку, трогает себя через штаны, крепко сжимая член, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание.

– Пожалуйста, Вик, – шепчу я, хватаясь за край раковины. – Ты столько раз наблюдал за мной. Теперь я хочу увидеть тебя. Я хочу, чтобы ты кончил… на меня.

Он сглатывает, и его кадык дергается. Челюсть сжата, каждый мускул в теле напряжен. Затем Вик подходит ближе, голодный взгляд пробегает по его лицу, вытесняя все нейтральное и безучастное. При каждом резком вдохе его ноздри раздуваются, и когда он подходит ко мне, то останавливается менее чем в футе.

Никто не произносит ни слова, пока его руки шарят по ширинке.

Когда он наконец опускает штаны, то достает твердый, покрасневший и влажный член. Доказательство того, что он был возбужден все это время, пока смотрел, как его братья трахают меня.

Мое тело жаждет его, я хочу прикоснуться к нему, но держу руки при себе, пристально наблюдая, как он начинает поглаживать себя.

Виктор делает это осторожно и обдуманно – для него это будто наука, которой он овладел. Кажется, он не может определиться, куда смотреть, и дрочит себе быстрыми, эффективными движениями.