Прекрасные дьяволы

Оттуда люди могут посмотреть вниз и увидеть всех, кто находится на первом этаже, и наоборот.

Я почти сразу замечаю там Уиллоу – она забилась в маленький уголок у мраморных перил и смотрит вниз, на толпу. И она одна.

То, что она больше не разговаривает с тем ублюдком, немного ослабляет давящую тяжесть у меня в груди, и я быстро поднимаюсь по лестнице.

Я придерживаюсь ковровой дорожки, которая устилает путь наверх и приглушает мои шаги, но, когда подхожу к Уиллоу сзади, то понимаю, что она давно заметила меня. Ее поза слегка меняется, плечи расслабляются. Она чувствует меня. Чувствует так же, как и моих братьев. Как мы чувствуем ее. Пусть она и хочет притворяться, будто между нами все кончено.

Я подхожу ближе и встаю за ней, моя грудь почти касается ее обнаженной спины. Когда она не отодвигается, я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

– Кто был тот парень, с которым ты разговаривала?

Мне совсем не хотелось, чтобы это прозвучало как обвинение, но, увы. В моем голосе слышатся жесткие нотки, под кожей все еще бурлит ярость.

– Не твое дело, – шепчет Уиллоу в ответ, глядя вперед.

– Ложь. – Ее запах проникает в мои ноздри, действуя на меня как гребаный наркотик. Затем я тихо добавляю: – Все, что касается тебя, мое дело. Оно стало таковым, когда ты стала умолять меня трахнуть тебя. Когда ты позволила мне оставить на тебе метку.

Уиллоу напрягается еще больше, и я почти чувствую, как она с трудом сглатывает. Она не поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и ее пальцы сжимаются на толстых мраморных перилах, словно ей нужно за что-то ухватиться.

– Подумываю удалить эту татуировку, – бормочет она.

Ее слова бесят. Грудь болит так, словно кто-то дыру в ребрах проделал. Я помню, как испытал дикую гордость после того, как набил ей эту татуировку над левой грудью. Мысль о том, что она хочет ее удалить, вызывает у меня желание прижать ее к полу и снова оставить на ней метку, но в этот раз такую, от которой она никогда не сможет избавиться.

Я хочу заклеймить не только ее тело.

Я подхожу еще ближе, так что мы почти соприкасаемся. Чувствую жар ее тела в том месте, где платье полумесяцем ниспадает по спине, обнажая кожу, и мне хочется, чтобы между нами осталось как можно меньше слоев одежды. Я хочу заявить на нее права прямо здесь и, черт возьми, сейчас.

– Лгунья, – шиплю я, касаясь губами ее уха. – И даже если ты удалишь эту татуировку, то у тебя все равно не получится так легко стереть ту отметину, что мы на тебе оставили. Мы у тебя под кожей… точно так же, как ты под нашей.

Уиллоу делает глубокий вдох, от чего только сильнее прижимается спиной к моей груди.

– Ах, точно, – говорит она, и это звучит натянуто и горько. – Ты ведь хочешь, чтобы я была твоей хорошей маленькой шлюшкой.

Эти слова звучат почти как ругательство, но моему члену плевать.