Прекрасные дьяволы

Я делаю глубокий вдох, и грудь так болит, что кажется, будто в легких осколки разбитого стекла. Но мой брат прав. Мы здесь, чтобы выполнить работу, и в нее не входит убийство придурка из высшего общества, который слишком близко подошел к тому, что принадлежит нам.

– Да, ладно, – рычу я хриплым голосом, когда Рэнсом подходит и встает рядом с Виком. – Давайте сделаем это.

Я неохотно отрываю взгляд от Уиллоу и возвращаю свое внимание к причине, по которой мы вообще здесь собрались, и сосредотачиваюсь на цели.

– Как договаривались, – говорит мне Виктор, слегка кивая. Он опускает руку в карман, где у него лежит устройство, которое мы принесли с собой.

Два дня назад я забрал его из точки, которую назначил Икс. Это небольшой «жучок», для прослушки и записи Ричарда Гэлвина, и мы должны установить его до того, как цель покинет галерею. Как только он уйдет, нам нужно будет проследить за ним и записать его, поскольку радиус действия жучка не так уж велик.

Мы много раз обсуждали этот план, каждый из нас исполнял ту роль, которая наиболее ему соответствовала. Мы с Рэнсомом будем отвлекать внимание, пока Вик займется деталями и установит устройство на Гэлвина.

Мы киваем друг другу и начинаем действовать, как единая команда. Впрочем, как всегда. Следить за исчезающим в толпе Виком нет нужды – мы знаем, что он выполнит свою часть работы.

Нам просто нужно сосредоточиться на своей.

Гэлвин – пожилой мужчина, высокий, одетый с иголочки. Он пробирается сквозь толпу, останавливаясь то тут, то там, чтобы поговорить с людьми. Мы с Рэнсомом следуем за ним, скользя мимо небольшой группки, восхищающейся долбаной вазой, пока не оказываемся перед Гэлвином.

Действовать нужно незаметно, он не должен подозревать, что его задерживают намеренно, поэтому мы плывем в потоке людей, пока не попадаем в небольшой узкий коридор-переход, ведущий в другое крыло. Мы вместе с частью толпы просачиваемся через него. Затем останавливаемся, чтобы убедиться, что Гэлвин не обгоняет нас.

– Ты пробовал шампанское? – спрашивает Рэнсом, поворачиваясь ко мне. – Я вообще-то думал, что на подобных мероприятиях подают что-то покруче, но, видимо, нет.

Я борюсь с желанием закатить глаза, ведь мой брат ни за что на свете не узнал бы хорошего шампанского, даже если бы оно ему на рожу накапало. Но вместо этого я играю свою роль, кивая в такт.

– Алкоголь ни при чем. Тут в искусстве дело, – невозмутимо отвечаю я, кивая на одну из картин на стене рядом с нами. – Только не говори, что возможность воочию увидеть эту коллекцию не стоит того, чтобы закинуться плохим шампанским.

Глаза Рэнсома весело блестят, но выражение его лица остается серьезным.

– Возможно. – Он вздыхает и морщится. – Наверное, то же самое можно сказать и о еде.