Против течения

Неужели, думала Энн, эти вещи — знак сердечной благодарности? А если так, то каковы должны быть люди, выбравшие их?

Но даже при некотором безвкусии в убранстве комнаты нашла отражение и личность владелицы. На письменном столе лежали бесчисленные фотографии, на стенах висели две-три любительские, но очаровательные акварели, и везде стояли цветы — букеты, составленные без большого внимания к их декоративным качествам. Тот, кто их выбрал, просто любит, чтобы его окружали яркие краски и аромат цветов.

Однако запах цветов в комнате перебивался другим запахом, медленно и коварно проникшим сюда, так что невозможно было забыть, что это… анестетик, обезболивающее.

Энн взглянула на часы. Уже двенадцать, а она приехала в одиннадцать тридцать, как ей и было сказано. И до сих пор ей не позволили увидеться со свекровью.

«Как бы я не хотела оказаться здесь!» — думала она. Но, еще раз оглядев комнату старшей сестры, она поверила, что люди, попадавшие в эти стены, могли рассчитывать не только на внимание, но и на любовь тех, кто ухаживал за ними.

Она уже познакомилась с хозяйкой этой комнаты, и ей понравилось ее приветливое, улыбчивое ирландское лицо, понравилась и манера говорить о каждом из пациентов так, словно он или она были милыми и дорогими ей детьми.

— Леди Мелтон — удивительная женщина, — сказала она Энн. — У меня редко бывали такие мужественные пациенты.

— Значит, она знает всю правду? — спросила Энн.

— Она потребовала, чтобы сказали сразу. С некоторыми людьми лучше быть откровенным. Ваша свекровь — одна из таких.

Энн снова подумала о том, как она боится предстоящего разговора, и пыталась сообразить, что сказать, чтобы выразить свое сочувствие.

Она привыкла общаться с больными, а среди них нередко были и умирающие, но то были пациенты ее отца, простые деревенские люди. Леди Мелтон — совсем другое дело!

Трудно поверить, что эта всюду успевающая деловая женщина поставлена перед фактом: оставшаяся ей жизнь исчисляется месяцами. Все это было настолько ошеломляющим и произошло так быстро! Энн с трудом верила, что здесь нет ошибки. Но еще ужаснее было вспоминать, что все время, которое Энн провела в Галивере, леди Мелтон испытывала боль, страдала, а все окружающие считали, что она просто резка и непримирима.

Ее раздражительность стала понятной сейчас, когда известно, что это не более чем реакция на скрываемую муку.

Энн выдохнула и беспокойно зашагала по комнате. Неужели за ней никогда не придут? Она хотела, чтобы все это поскорее кончилось.

— Мать хочет повидать тебя, — сказал ей вчера Джон. — Одну.

— Одну? — эхом отозвалась Энн.

— Да, она особенно подчеркнула, что хочет видеть тебя одну, — подтвердил Джон.