Против течения

Энн мучительно хотелось спросить: зачем? Была ли какая-то особенная причина для такой просьбы? Но почему-то почувствовала, что надо уступить и согласиться. Джон был настолько замкнут, что нельзя было определить, сильно расстроила его болезнь матери или нет.

Когда он сообщал Энн о приговоре врачей, он говорил сурово и серьезно, что было вообще характерно для него, и она не смогла понять, насколько затронуты его эмоции, обеспокоен ли он перспективой близкой смерти матери. А для Энн это известие прозвучало как взрыв бомбы.

Она едва ли заметила отбытие свекрови или задумалась больше чем мимоходом над фактом, что леди Мелтон отправляется в больницу.

В это время голова Энн была занята совершенно другими проблемами.

Энтониета схватила солнечный удар: ничего особенно серьезного, но достаточно, чтобы поднялась температура и девочка почувствовала себя больной и жалкой. Энн уложила ее в постель, но, поднявшись вечером к ней, обнаружила, что дитя не спит, как полагалось бы, а в одной ночной рубашке скачет по спальне. Разумеется, Энтониета простудилась, температура поднялась настолько, что это встревожило Энн, и доктор определил заболевание как «летнюю инфлуэнцу».

На этот раз Энн решила не спускать с сестры глаз, она устроилась в ее спальне и ухаживала за ней сама и днем, и ночью. Джон выразил протест и предложил пригласить сиделку, но Энн отказалась:

— Я всегда ухаживала за близнецами, когда они болели. Кроме того, им не понравилось бы, что кто-то чужой суетится вокруг них. Если ты возьмешь на себя присмотр за Энтони, чтобы он не натворил бед, я буду тебе больше чем благодарна. Не беспокойся, я поставлю Энтониету на ноги очень скоро.

— Я беспокоюсь больше о тебе, чем об Энтониете, — заметил Джон.

— Это очень мило с твоей стороны, но лучше я сделаю по-своему. Ведь близнецы на моей ответственности.

— Хорошо. Поступай как хочешь, — ответил Джон.

И Энн поселилась наверху, не оставляя сестру даже для того, чтобы глотнуть свежего воздуха, пока лихорадка не отступила и девочка не вернулась к своему обычному состоянию.

— Мы должны полностью изолироваться от остальных, — сказала Энн. Она помнила, как настаивал ее отец на изоляции больных детей, чтобы не заразить других, даже если это было легкое недомогание.

Спустившись после недели полной изоляции в первый раз к завтраку, она с удивлением обнаружила, что ни Синклер, ни Чарлз не поехали к родственникам, как она предполагала, а все еще пребывают в Галивере.

— Я не ожидала увидеть вас здесь, — сказала она Чарлзу.

— Джон очень твердо заявил, что вы не желаете нас видеть, — сказал Чарлз, — иначе бубонная чума не остановила бы меня.

— Но почему вы не уехали?

— Думаю, Джон сам расскажет вам, в чем дело. Он в библиотеке.

Энн была заинтригована.