Против течения

Я всегда буду вспоминать его с теплым чувством.

— Я рада этому, — сказала Энн. — Вы ему тоже нравились, он считал вас талантливым человеком. В тот день утром он сказал мне, что вы далеко пойдете и станете одним из великих людей, которые помогут нашей стране преодолеть многие трудности и решить проблемы.

— Спасибо, что сказали мне это. А теперь вы позволите мне объяснить, почему я приехал?

— Я приехал, — медленно начал сэр Джон, — потому что знаю: в этот тяжкий и горестный момент ваш отец хотел бы, чтобы я помог вам. Живя в этом доме как гость и беседуя вечерами с вашим отцом, я не кривил душой, когда говорил, что нашел в нем не только человека, с которым у меня много общего, но и человека, которого с гордостью могу назвать в числе моих друзей. И сегодня я приехал как друг вашего отца. Я знаю, что обстоятельства складываются для вас очень тяжело. Но верю, что, если вы позволите мне проявить дружбу, они не будут столь непреодолимы.

Энн улыбнулась ему слабой, безжизненной улыбкой, но и она смягчила выражение боли и страдания на ее лице.

— Спасибо вам, сэр Джон. Откровенно говоря, тут нечем помочь. Секретарь доктора Эштона привела в порядок бумаги отца, и выяснилось: первое, что мы должны сделать, это покинуть наш дом. Возможно, это звучит глупо, но я даже вообразить не могла такого. Я полагала, что, если мы с Майрой устроимся на работу, мы будем в состоянии содержать дом. Но это невозможно, и нам придется расстаться. Энтони и Энтониету возьмет к себе папина кузина — мы ее зовем тетя Элла, — Майра будет жить со своей подругой, пока не закончит коммерческие курсы, после этого мы с ней постараемся соединиться. Мы снимем комнату, может быть в Мелчестере.

— А вы? Что вы решили для себя?

— Я надеюсь найти работу. — Энн говорила спокойно, и ни в глазах, ни в голосе не было даже намека на слезы. Но сэр Джон знал, какая невыразимая мука стояла за каждой фразой о том, что семья распадается, о том, что она теряет близнецов, о том, что рвутся последние нити, связывавшие их с отцом, друг с другом и с домом. За всем этим стояло глубокое страдание.

— И вы полагаете, что найти место будет нетрудно?

Энн неопределенно развела руками:

— Должно же быть что-нибудь такое, с чем я могу справиться. Я хорошо готовлю, а на кухарок всегда спрос.

— Но вы не можете стать прислугой!

— Почему? Я хорошо мою полы, вы сами это видели. Вы всегда хвалили нашу еду, но не всегда знали, что готовила я.

— У меня есть другое предложение, — сказал он. — Но захотите ли вы выслушать его?

— Разумеется захочу, — ответила Энн и, повинуясь порыву, добавила: — Я ужасно виновата перед вами. Пожалуйста, простите меня.

— За сцену в тот день… в тот день, когда умер папа. Я вела себя безобразно. Теперь я знаю это. А вы были так добры и великодушны.