Актриса на главную роль

По заведенной традиции гроб с телом умершей актрисы будет выставлен на сцене театра, чтобы все могли проститься с любимой актрисой. Вот Глафира и присмотрится к тем, кто пришел попрощаться.

Церемония затягивалась. Пришло неожиданно много людей, пожелавших отдать последнюю дань восхищения известной приме. Длинная очередь тянулась от входа в театр аж на добрую пару сотен метров.

В траурной процессии в первом ряду на стульях у гроба сидел Грановский, искренне скорбевший по ушедшей жене, близкие родственники Туркаевой: мать, сестра и тетка, а также Полина Олеговна, бывшая жена Тихона Анатольевича, присутствующая здесь от отдела культуры краевой администрации.

Сам губернатор тоже присутствовал, срывающимся от горя голосом сказал короткую речь, «задавив» в себе слезу, и возложил на гроб букет особых, редкого сорта любимых алых роз актрисы, столь огромный, что Глаша мысленно поморщилась, подумав, что эти розы погребут под собой покойницу.

Потом пошли представители властей попроще и пониже рангом, были и господа из столичных театров, и пара известных критиков, следом потянулись актеры труппы, а за ними работники театра.

"

"Когда открыли доступ людям с улицы, Глафира поняла, что ей здесь больше делать нечего – все, что она хотела увидеть, она увидела. И тихо-незаметно выбравшись с заднего ряда стульев, выставленных на сцене у гроба, она проскользнула за кулисы и прошла в свой кабинет.

Надо сосредоточиться. Выпить кофе, сосредоточиться и подумать.

И, сделав себе обжигающий, ароматный напиток, она расположилась на диване, откинулась на спинку и, прикрыв глаза, начала медленно, кадр за кадром, прокручивать в голове, все что увидела, запомнила и на что обратила внимание.

После двух чашек кофе и почти часового мозгового штурма, глубоко вздохнув, Глафира достала телефон, набрала Юру, выслушала его очередное «преступное нарушение служебных инструкций», попросила кое-что проверить и уточнить для нее и, распрощавшись, позвонила своей помощнице.

– Да? – шепотом отозвалась Верочка под траурную музыку, разносившуюся из динамиков по всему театру.

– Верочка, – спросила Глафира, – какие прогнозы? Насколько еще затянется церемония прощания?

– Говорят, часа на два, не меньше, – прошептала та придушенно, и Глаша сообразила, что девушка старательно прикрывает рот ладошкой.

 – Люди все идут и идут.

– Хорошо, – заговорщицки зашептала в ответ Глаша, – позвоните мне, когда будете выезжать на кладбище.

– Позвоню, – пообещала верная помощница.

«Раз такое дело, – решила Глафира, – съезжу-ка я к ребятам в больницу, а то вчера было как-то не до посещений больных».

Андрей с Ольгой, к общей радости всего семейства, совсем уверенно шли на поправку.