Ритуал последней брачной ночи

Если ему нечего скрывать, то откуда трясущиеся руки и остекленевшие глаза?

В-пятых: он наотрез отказался привлечь к журналистскому расследованию жену. Почему? Он не доверяет ей? Или она знает или видела такое, что разрушает версию Филиппа. Или, наоборот, ее подкрепляет.

В-шестых: перстень. Как перстень оказался у Стаса, а потом и у меня? Этот перстень принадлежал Алле. Но все драгоценности (включая и перстень) были переданы Филиппу и его жене. После того, как от них отказался Киви.

Этот последний аргумент заткнул за пояс предыдущие пять.

Я свернула лозунг «Две или три вещи, которые я знаю о нем» и выбросила новый: «Шесть причин, по которым я не верю Филиппу Кодрину».

С этим лозунгом в руках я и двинулась на улицу Бармалеева, к Яне Сошальской, его ревнивой дуре-жене. Ее адрес тоже фигурировал в красной папке Сергуни. И я запомнила его — совершенно машинально. Как привыкла запоминать всякую несусветную чушь, включая тип оволосения клиентов и цвет их носков.

Весь путь до Петроградки я уговаривала себя, что все делаю правильно. С Сошальской нужно говорить в любом случае: труп они обнаружили вдвоем. И потом — малахольная Яночка и неказистая Аллочка были подругами, Филипп сам сказал мне об этом.

Не исключено, что я узнаю кое-какие подробности из жизни покойной Кодриной. Он вообще успел мне многое наговорить, этот Филипп. И относительно фотографии тоже.

«Нас постоянно приглашают», — сказал он. «Нас» — означает его самого и его жену. Да и трудно поверить, что самка, устраивающая телефонную склоку из-за получасовой отлучки мужа, потерпит его челночные рейсы на какие-нибудь мероприятия. Тем более в одиночку. Она обязательно попрется за ним. К тому же несколько женских персонажей на фотографии есть — в анфас, профиль и со спины.

Если, по чудесному стечению обстоятельств, одна из спин принадлежит Яне Сошальской, у меня есть шанс.

Быстрота и натиск, вот что необходимо. Какой бы совершенной ни была эта подозрительная супружеская чета — они не настолько хороши, чтобы синхронно врать по любому поводу.

Квартира Кодрина — Сошальской располагалась в старом доходном доме. Я без всякого труда нашла подъезд, поднялась на третий этаж и позвонила в высокую дверь. И только потом принялась соображать, что же я скажу Яне Сошальской.

И как буду группироваться, если она спустит меня с лестницы. Главное в таких обстоятельствах — прикрыть голову руками, а колени прижать к подбородку.

Сошальская открыла на второй звонок, застыла на пороге и втянула ноздрями воздух. Ее можно было назвать красивой, но красота эта вступала в явное противоречие с красотой Филиппа Кодрина: никаких киношных штампов, никаких голливудских аналогов. Обладатели таких лиц вымерли задолго до появления кинематографа. Сразу Же после динозавров.