Ритуал последней брачной ночи

Я бы за версту тебя обошла! Конечно, ты не можешь вспомнить — но только потому, что тебе не надо вспоминать!

Ты знаешь, кто изображен на фотографии в опасной близости от тебя. И ты боишься. И — неизвестно, кого больше: меня или этого человека.

— Подсказать не получится. — Господи, только бы не напортачить с отходом! — Извините, что вылезла с этим глупым снимком. В этих редакционных досье полно балласта.

— Досье? Какое досье?!

— Досье на звезд, — я выкручивалась, как старый еврей перед кредиторами. — Олев Киви — звезда. Вы — номинальный родственник звезды.

Так что — вольно или невольно — тоже попадаете в фокус.

— Слава богу, уже не родственник! — без всякого почтения к музыкальным заслугам усопшего резюмировал Кодрин.

— Я буду держать вас в курсе, Филипп.

— Сделайте одолжение. — Филипп все еще мялся у двери — как будто не хотел расставаться со мной. Как будто хотел убедиться, что злополучная фотография — всего лишь случайность, а никакой не дальний умысел проныр-журналистов.

Я и сама хотела уверить его в этом. Вот только как это сделать — не знала.

— Если хотите, я могу порыться в своих архивах, — наконец выдавил он.

 — Может быть, найду что-то похожее…

— Да нет, не стоит, — я поняла его с полуслова. — Не думаю, чтобы эта фотография имела какое-нибудь значение…

…Нет, я не думала так.

Сидя на парапете набережной и глядя на голодную свору катеров, я совсем так не думала. За всем кодринским лоском, за всей его противоестественной красотой скрывалась измочаленная страхом душонка. Ему было что скрывать, ему было что прятать в тайниках. И тайники эти были .разбросаны во времени и пространстве; они понатыканы в таких местах, что придется изваляться в дерьме, прежде чем до них доберешься.

Чтобы хоть как-то разобраться в своих ощущениях, я быстренько состряпала лозунг: «Две или три вещи, которые я знаю о нем».

Вещей, которые я знала о Кедрине, оказалось не две и не три, а ровно шесть.

Во-первых: Филипп согласился встретиться с журналистами только потому, чтобы спихнуть убийство сестры на Олева Киви. И чтобы иметь возможность заявить об этом, зная, что Киви уже не сможет оправдаться.

Во-вторых: он построил разговор со мной достаточно неуклюже — сначала запретил (себе и мне) упоминать имя сестры и тотчас же сам рассказал ее историю.

Он упирал на вещи, которые теперь невозможно проверить. А именно — на ревность Киви и на то, что Алла была глубоко несчастлива со своим виолончелистом.

В-третьих: он занимается экспертизой холодного оружия и имеет к нему непосредственное отношение. А Киви был убит ножом.

В-четвертых: он явно кого-то узнал на фотографии. Но не стал об этом распространяться.