Ритуал последней брачной ночи

Оно призвано устрашать грешников…

Я поежилась: в списке грешников я шла всего лишь под двузначным номером и располагалась между звездой эстонского любительского порно Анне Раамат и Иваном Грозным, убившим собственного сына.

— И… каким образом оно призвано устрашать грешников?

Дементий плотоядно улыбнулся и провел рукой по шее. Что ж, возможно, Олев Киви погиб не случайно. И Сергуня Синенко, беспринципный репортер, едва не стал жертвой кинжала тоже не случайно. Может быть, лепестки лотоса сами выбирают себе жертвы — в зависимости от собственного представления о грехе и искуплении?.

.

— Брахман… — пропел Дементий, переводя лупу с рисунка на кинжал.

— Эта ритуальная ваджра, во всяком случае в классификации Уолинга, имеет собственное имя, как вы или я…

— Меня зовут Варвара. Варя, — машинально сказала я.

— Да-да. Я помню. Так вот, она имеет собственное имя — подобно мечу короля Артура. «Брахман» — вот как ее называют.

— И сколько он может стоить? Этот «Брахман»? Дементий укоризненно посмотрел на меня, и я сразу же устыдилась своего меркантильного вопроса.

— Я не знаю, сколько он может стоить. Вам нужно проконсультироваться с серьезными специалистами. С музейными работниками, например.

Филипп Кодрин, единственный музейный работник, с которым я была знакома лично, меньше всего подходил на роль консультанта. Я надолго задумалась, и Дементий расценил мою задумчивость по-своему.

— Если вы хотите, я могу сам поговорить со специалистами. Я дам вам расписку, под гарантии…

— Под любые… — не на шутку взволновался он. — Под свою квартиру…

— Мы сможем заверить это у нотариуса.

Я посмотрела на него с сожалением: у нотариуса такие вещи не заверяются, разве что в приемном покое психиатрической клиники на Пряжке.

— Думаю, это не лучшее решение. Скажите, Дементий… — Литой божок Ваджрапани, занявший место камня, не давал мне покоя. — А у этих ножей не может быть секретов?

— Ну-у… — я замялась. — Какого-нибудь двойного дна? В них может быть что-то спрятано? Какая-нибудь штучка…

— Штучка? — он снисходительно улыбнулся мне. — — Какая, например?

— Не знаю, — сразу же поджала хвост я.

 — Вы же говорите, что это индийский нож. А у индусов было полно всяких камней… Они помешаны на камнях, правда?

— На драгоценных камнях, — выдохнула я, завершая свою простецкую мысль.

Дементий наконец-то оторвался от кинжала и снова принялся листать книгу.

— Вы имеете в виду, что рукояти могли быть украшены драгоценностями?

— Вот! Именно это я и имею в виду.

— Такое практиковалось, но это больше относится к светскому оружию. А ваджра — во всяком случае, эта — храмовый ритуальный кинжал.