Ритуал последней брачной ночи

 — Но, может быть, просто поговорим для начала?

— Ваша чухонская гоп-компания полгода держала меня на крючке — без всяких объяснений. А теперь ты хочешь поговорить? Ну, хорошо… Поговорим.

Она грациозно обошла меня, подняла свой кожаный саквояж и достала оттуда плоский футляр довольно внушительных размеров. И бросила его мне.

Я открыла футляр: в его бархатной подушке были утоплены колье, сережки и кольцо. Самые настоящие, ярко сверкающие бриллианты! Не тот ли это гарнитур, который Полина Чарская попыталась стянуть из сейфа Олева Киви?

Но тогда каким образом он попал к Этой Суке сейчас? И почему она обращается с таким великолепием столь непочтительно?

— Узнаешь? — еще раз со смаком повторила Полина.

 — Виолончельная отрыжка.

— Но как он… Как он оказался у вас?

— У меня? Нет, не у меня. У нашего художника по реквизиту. Этот подлец купил его в антикварной лавочке. Для сериала. Поздравь меня, в следующей серии я буду таскать все это на себе.

— В конце концов, ты этого хотела. Лучше бы я не произносила этих слов! Чарская снова начала озираться в поисках тяжелых предметов.

— Телевизор, — подсказала я машинально. — Разбивается со свистом, и у жертвы никаких шансов.

Мое замечание несколько отрезвило Чарскую. Она вздохнула, на несколько мгновений исчезла в спальне и вернулась оттуда с двумя (еще не разбитыми) бокалами и бутылкой бренди.

Винные пары наперегонки бросились мне в голову, нашептывая: «Остановись, Варвара! На сегодня достаточно!»

— На сегодня достаточно.

— А я выпью. Обмою камешки.

Чарская небрежно бросила драгоценности в бокал, из-за чего бренди немедленно вышел из берегов, и лихо опрокинула в себя мутноватую жидкость.

— Ты, я смотрю, не рада…

— Не рада? — Чарская захохотала. — Да я просто счастлива! Особенно если учесть, что все это время я убивалась по подделке! По подделке! По подделке!!!

Мне показалось, что еще секунда — и сумасшедшая актриса забьется в падучей.

Но ничего подобного не произошло. Она снова припала к бренди, который, судя по всему, довольно успешно гасил пожар ее ярости.

— Никакие это не бриллианты, — глухим, абсолютно мертвым голосом произнесла Чарская. — Самый обыкновенный горный хрусталь! О боже, горный хрусталь по сто тридцать баксов за кэгэ. Хорошо ограненный горный хрусталь и позолоченное серебро! Фальшивка!..