Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Собранные по всей Казани ружья всех систем и порох со свинцом отдали в эти отряды и теперь у хана Шаха-Али есть «гвардия» из шести сотен опытных воев вооружённых огнестрелом.

Обозвали их — гулямы. А чтобы они полностью соответствовали этому названию «Конная гвардия арабов», выдали каждому по доброму коню.

Новые беки при прощании с Юрием Васильевичем просили их тут навсегда не оставлять. Там мол и жены и детишки. Да и плохо жить среди чужих, даже языка не зная.

— Учите. Детей с жёнами могу отправить к вам сюда. А насчёт языка? Тут ещё полно русских рабов осталось, найдите себе толмачей и учителей, которые будут вас татарскому учить.

Бек — это князь. Но это вы тут князья и во дворцах живёте, а вернётесь на Русь, и опять нищими дворянами станете. Учите своих новых воев и увеличивайте отряды. Уверен я, что обязательно бий Юсуф осенью пожалует с войском. Я постараюсь у брата вам подмогу выбить, но вы и сами не сидите на попе ровно… Учите людей. Повторяюсь. Всё, други, прощевайте.

На этот раз спешить было некуда и люди вокруг чужие, потому за вёсла князь Углицкий не садился. Невместно. При этом сам Юрий Васильевич от недостатка физических нагрузок и безделия маялся.

Плыл он в одной лодье с князем Серебряным и играл время от времени с ним в шахматы или шашки, но соперник был совсем слаб. Не интересно с ним играть. Даже если сразу себя ферзя лишить.

В Нижнем Новгороде воеводы предложили… Ну, как предложили? А вот как предложили:

— Дальше на конях пойдём. Так и привычней и быстрее.

Боровой не любил лошадей. Воняло от них, ноги натрёшь, задницу отобьёшь. Никакого удовольствия от езды верхом он не испытывал. Если можно передвигался в возках, на колесах ли, на полозьях, без разницы.

Но тут ему никто его возок не подготовил, а ехать на телеге ещё хуже, чем на лошади. По нашим-то дорогам и трясёт, как в каком специальном механизме для тренировки космонавтов придуманном, и ещё всякие комары да слепни роятся над тобой.

Послал, одним словом, воевод Юрий Васильевич. Игра слов получается, не одним словом послал, а десятком и почти все матерные, но их про себя. А так отбрехался, дескать не могу верхом, сразу голова болеть и кружиться начитает. Хворый я. Не знали разве?

— Я до Владимира по Клязьме на этой лодье пойду.

Ежели раньше там окажитесь, то найдите у какого дворянина али князя приличную телегу, а ещё лучше возок крытый.

Василий Семёнович Оболенский — Серебряный увязался за отроком. Как же, нужно присматривать за болезным.

Они продолжали играть в шахматы под мерное уханье гребцов и завывание верта в снастях. Ясно, что не слышно, но ветерок южный со степей, тёплый и наполненный ароматами трав и цветов, трепал волосы и полы рубахи. Приличный ветер. Такой должен в канатах свистеть.

Во Владимире возка крытого не оказалось.