Вернуть Боярство 23
В ней ничего не полыхало, не тряслась земля, по ней не били площадные чары или хотя бы бортовая артиллерия — но при этом оттуда постоянно что-то неслось в небеса.
По пути им встречались многочисленные вражеские патрули и разъезды, они то и дело натыкались на магические системы сигнальных чар и магических ловушек, заставы и небольшие тыловые укрепления — но при этом никто и ничто не мог их заметить.
— Не вступать в бой! — был дан приказ войскам.
И они не вступали, хотя в начале нервы и тревога давали о себе знать — на первые патрули едва не напали в нарушение приказа.
Над полками незримой тенью, словно бы сотканной из самого мрака, парил чародей. Его лица никто не видел, аура была почти неощутима, он творил странную, практически незаметную волшбу — однако именно благодаря ей почти десятитысячное войско до сих пор двигалось незамеченным.
За несколько сот метров до первой лагерной стены пришли новые приказы — замедлиться до шага и остановиться, чтобы принять стимуляторы. Всё это время бойцы двигались со скоростью, которую накоротке не каждый конь был способен развить — но бойцы Николаевых-Шуйских выдержали бешеный для любых других бойцов темп. Одаренные магией, курсами эликсиров, великолепно обученные, владеющие Молниями своего Главы, они принимали одно за другим самые мощные зелья, из тех, что шли лишь перед самыми опасными и рискованными битвами — потому что откат у них соответствовал той чудовищной эффективности, что они даровали на несколько часов.
Эти зелья нельзя было принимать тем, в чьей энергетике не резвились разряды магических Молний Пепла, ибо последствия могли буквально убить неосторожно принявших их людей. В этих трех полках служили исключительно те, кто получил дар магии под воздействием Силы Души Аристарха — рядовые бойцы этих полков были Подмастерьями и Учениками, и пусть именно как боевые маги они уступали прошедшим полноценное магическое обучение чародеям, но вот в купе с остальными их возможностями, как гвардейцев, да экипировкой и боевым опытом… Они уступали дружине Рода, да.
— Братья и сестры! — раздалось в голове каждого из присутствующих.















