Вершина мира

Я планирую изготовливать импортный алкоголь и шить фирменный шмот. И продавать нам всё это надо будет не в одном городе, а по всей стране. Мы в самом её центре, между прочим.

В глазах Цвета зарождается интерес.

— Мы создадим три крыла, советскую триаду, так сказать. Нам нужно производство, сбыт и обеспечение безопасности, крышу то есть. Распределим все задачи и будем бабло грести в космическом масштабе. Пойми, реально в космическом.

А потом и страной надо будет рулить. Но правда уже без тебя, Цвет и, надеюсь, без Куренкова… Главное, надо разложить яйца по корзинам так, чтобы ни один из них не мог схватить их все.

— Так что решай, Цвет, согласен ты быть моим партнёром или сам по старинке будешь в гору карабкаться.

На следующий день в школу мы идём вместе с Рыбкиной. Припухлость спала, а желтизну, если она ещё и осталась, Наташка умело замаскировала. Снег уже практически растаял, весна пришла довольно напористая и быстрая. На газонах ещё лежат почерневшие кучи снега, но тротуары уже практически сухие.

Солнечно, птички поют, красота. На школе красуется новый транспарант: «22 апреля все на Всесоюзный Ленинский субботник!» И ещё: «110 лет В. И. Ленину!»

Мы заходим в школу и расходимся по раздевалкам, скидываем куртки и поднимаемся на второй этаж, на биологию. Когда проходим мимо кабинета директора, дверь резко открывается и директриса выскакивает в коридор. Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по закоулочкам.

Увидев меня, она упирает руки в бока и, наклонив вперёд голову, прожигает меня взглядом. Как гладиатор перед боем.

— Брагин! — говорит она тоном паука, заполучившего в свои сети осу. — Брагин, ты что себе позволяешь!

Да вроде ничего я себе как раз и не позволяю…

— Ты совсем совесть потерял?! А ну, быстро ко мне в кабинет!

— Да что я сделал-то? — удивляюсь я.

— И ты ещё спрашиваешь? Наглец! Быстро в кабинет! Немедленно!

22. Шкуры неубитых медведей

Я бросаю на Рыбкину недоуменный взгляд и захожу в кабинет директора.

— Брагин, разве так нормальные люди делают? — негодует директриса.

— Алевтина Ивановна, я даже не знаю о чём идёт речь. Как я могу ответить на ваш вопрос?

— Не знает он! Это не вопрос!

Директриса проходит и садится за стол.

— Тебе не стыдно? — продолжает она свою атаку.

— Пока нет. Я ведь не понимаю, почему вы сердитесь.

— Да я даже и не сомневалась, что нет. Как будто нельзя нормально решить, по-человечески. Тебе же Алла Никитична сказала, что мы примем решение. Никто тебе не отказывал, вошли, можно сказать, в твоё положение. А ты что? Вместо благодарности нажаловался? Больно высоко вознёсся. Смотрите-ка, член бюро горкома. Пусть родную школу в районо полощут, пусть все видят, что я вот такой и разэтакий. Так что ли?

Блин, это она про экзамены что ли…

— Алевтина Ивановна, нет, совсем не так.