Вершина мира

 — Ну, что ты молчишь!

— Кхе, — откашливается папа. — Да, правда… Аня… давай поженимся.

Мама подаётся вперёд, вытягивая шею и расставляя в стороны руки. Немая сцена, к нам едет ревизор. Глаза у неё становятся огромными и удивлёнными и, одновременно с этим, милыми, как у Кота в сапогах из «Шрека».

Пока родители стоят без движения, словно превратившись в мраморные статуи, я делаю знак Раджу и выскакиваю на лестничную площадку.

Утром у подъезда меня ждёт моя печальная поклонница Рыбкина.

Я подхватываю её и кружу, прижимая к себе.

— Сумасшедший! — румянится она.

Ну, зато теперь будет повеселее, а то от её взгляда и молоко бы в простоквашу превратилось.

— Держи, — достаю я из сумки небольшой свёрток с чулочно-носочными изделиями.

— Что это? — любопытствует она.

— Подарочек из столицы. Позовёшь на примерку?

Она заглядывает в пакет и, покраснев, хлопает меня ладошкой по плечу.

— Ой-ой-ой, — дурашливо хватаюсь я за как бы ушибленную руку.

Я делаю несколько шагов и замечаю, что Наташки рядом нет. Оборачиваюсь и вижу её стоящей позади с упёртыми в бока руками.

— Что такое? Пошли! — киваю я в сторону школы. — Опоздаем, Марьяша всю плешь проест.

— Егор. — говорит она до трагичности серьёзно. — Спасибо за подарок, но я не могу его принять.

— Почему? — удивляюсь я.

— Это не та вещь, чтобы дарить посторонним.

— Ну, какие же мы посторонние?

— Нет? А кто мы? — спрашивает она.

Ах, вот в чём дело… Понятно…

— Наташ, ну ты чего…

Я подхожу к ней и утыкаюсь своим лбом в её лобик.

— Что на тебя нашло? — спрашиваю я. — Пошли, не выдумывай. Знаешь, какие ножки будут в этих колготках? Конфетка! Мечта фетишиста.

— Неважно, считай, я ничего не говорил. Нет, ну что с тобой! Ну, правда! Пошли. Спрячь их в сумку, а то девки отнимут и пойдём уже.

Я беру её за руку и тяну.

Но она упирается и не хочет двигаться с места.

— Обещай, что поговоришь со мной, — упрямым голосом требует она.

— Натусь, ну я же разговариваю. Это ты вон надулась и молчишь.

— Хорошо. Обещаю. Я с тобой поговорю! — произношу я голосом, каким порой строгий учитель обращается к нерадивому ученику, типа а-та-та.

— Тебе всё шуточки, а мне вот не до смеха, — вздыхает она. — Сегодня же после уроков. Вернёмся домой и поговорим. Это очень серьёзно. Ты понял меня?

— Понял, — соглашаюсь я. — Только давай не сразу после уроков. Сегодня будет комитет и Крикунов, сто процентов, меня выцепит. Потом меня вызывают в милицию, и я пойду с отцом. После милиции тренировка в школьном спортзале. Я и так уже пропустил, так что меня Скачков выгнать может. А после этого я весь твой. Без остатка.

— Хорошо, — соглашается Рыбкина и поджимает губы. — Я подожду. Хотя правильнее было бы сказать, что мой, как раз, только остаток. На всех есть время, кроме меня.

— Наташ, ну ты даёшь.