Вершина мира

Будут нужны бабки. Бабки… А может, замутить какой-нибудь дисер, и прорваться в шайку младореформаторов? Это лет через сем только можно успеть с учётом института и аспирантуры. Нет, уже перестройка будет во всю лететь… И гласность.

Мы подъезжаем к «Кавказской кухне». Заходим внутрь. Сопровождающие садятся за столик в сторонке, а я подхожу к столу Цвета. За столом, кроме него, сидит ещё один очень немолодой джентльмен с прилизанными волосами и замутнённым взглядом. На нём костюм, как у престарелого сицилийского босса или цыганского барона.

Негромко поёт Антонов.

Очень в тему песня, прям про меня…

— Здравствуйте, господа, — говорю я.

Прилизанный смотрит в упор и не отвечает. Цвет молча кивает на стул.

— Шашлык будешь? — спрашивает он.

Отчего же не быть. Жрать охота. Время уже вон сколько. Пока мне несут заказ, Цвет заводит разговор о деле.

— Ты чего там на Алика наехал? — спрашивает он. — Говорит, что не желает с тобой работать. Мне надо капусту рубить, а не тёрки разруливать.

Я не тороплюсь отвечать и внимательно разглядываю новую фигуру за столом.

— От него секретов нет, — говорит Цвет.

Я киваю и достаю из школьной сумки тетрадь и карандаш. Вырываю двойной листок в клеточку и наглядно излагаю свои мысли. Показывая, кому и сколько надо платить.

— С ментами Алик сам решает, — говорит сиплым голосом прилизанный. — Чё за гнилой базар?

— Да, он решает по своим делам, но по тотализатору Каха работал с КГБ. Я сам видел, как он обсуждал с кагэбэшником размер комиссии. Я его знаю. Со мной он тоже говорил.

— А как он узнал, что ты теперь вместо Кахи? — хмурится Цвет.

— Кто-то сообщил, стало быть. Может Алик, может у тебя кто-то.

— У меня никто не знает, — говорит Цвет и очень пристально смотрит мне в глаза.

— Если хочешь, — пожимаю я плечами, — могу устроить с ним встречу. Но об этом все знают. Я ни от кого не скрывал.

— Не надо пока разговор, — отвечает человек с мутными глазами. — Отдай Алику пятнашку, а себе возьмёшь двадцать пять.

— При всём уважении, это всего семь с половиной процентов от пула, а вся работа на мне. Альберт же Эдуардович получает поток клиентов и всё, больше никакой дополнительной нагрузки. Я там сажаю своего человека и охрану. Стало быть, мне нужны деньги, чтобы им платить. Но и себе хотелось бы оставить, хоть что-то. Думаю, то что я предложил, самое оптимальное.

Мне приносят шашлык. Он ещё шипит, и раскалённый жир на нём шкварчит, не успев остыть. На двух плоских длинных шампурах нанизаны кусочки свиного мяса. Они румяные и невероятно аппетитные. Шампуры лежат на тарелке и жир с них стекает прямо на стол. Два куска серого хлеба наткнуты прямо на острые кончики шампуров. Бледно-жёлтая горчица размазана по тарелке.

Вкусно.