Вершина мира

В конце концов, размер семьдесят два, номер три довольно распространённый. Так что, найду, кому отдать в хорошие руки…

— Чего? — не врубается она. — Ты… Ты достал что ли? Или хохмишь просто?

Я многозначительно похлопываю по сумке, висящей на плече.

— Ну давай скорее… Нет, погоди. Пойдём. Иди за мной.

Она тащит меня в какую-то коморку, похожую на чулан и я, достав из сумки, показываю товар лицом.

— О! Егор! Какая прелесть! Спасибо тебе!

Её радости просто нет границ.

— Ну, конечно тебе. Кому же ещё. Забирай.

— Сколько я тебе должна? — напрягается она.

— Шутишь что ли? — мотаю я головой. — Разве можно с дамы брать деньги за бельё?

— Нет, Егор! Ну правда!

— Правда. Я тебе говорю. Нисколько.

От восторга у неё перехватывает дыхание, и она бросается ко мне как раз в тот момент, когда я поворачиваю голову к двери. Она открыта и на пороге стоит первый секретарь. Стоит и прожигает меня взглядом. А Лена её ещё не видит, поэтому, гонимая собственным восторгом, она вешается мне на шею и целует в щёку.

— Чем занимаетесь? — спрашивает Новицкая обманчиво спокойным голосом.

9. Поставим дело на широкую ногу

— Ирина Викторовна… э-э-э… — совершенно теряется Лена. — Да мы тут… Как бы…

— Лен, ты чего? — удивляется Новицкая. — Что с тобой, плохо что ли?

Если честно, мне смешно становится смотреть на это всё.

— Да ничем особенным, Ирина Викторовна, мы тут не занимаемся, — усмехаюсь я. — Товарно-денежный обмен. Дефицит в обмен на денежные знаки.

— Ты тут бельём что ли спекулируешь? — поднимает брови Ирина.

— Нет, не спекулирую.

— Он не спекулирует, — крутит головой Лена очень похоже на Женю Лукашина из «Иронии судьбы».

А Новицкая, кстати, точь в точь Ипполит. Я не сдерживаюсь и широко улыбаюсь.

— Что такое, Брагин? — спрашивает Новицкая. — Я что-то смешное говорю? Чего ты улыбаешься? У вас что тут…

— Нет-нет-нет! — начинает испуганно тараторить Иванова. — Ничего такого! Я его просто так чмокнула, из благодарности. У меня же жених!

«Кринжово», — как сказала бы моя дочь, что на человеческом языке означает «испанский стыд».

— Какой ещё жених? Что ты несёшь!

— Да, правда, Ирина Викторовна. Мы и заявление подали уже. Он в милиции работает. Вот здесь, недалеко, на Красной.

А вот это интересно.

— И кто же он? — спрашиваю я.

— Суходоев… Старший лейтенант.

— Так ты теперь Суходоевой будешь?

— Да… Буду, — кивает Лена Иванова и всхлипывает. — Это же я для него поросила…

— А у вас одинаковый размер что ли? — уточняю я.

— Так, хватит дурака валять! — наконец прекращает этот цирк Ирина. — Уже заседание начинается, а вы тут примерки устроили. Контрабандисты. Всё, Иванова, иди отсюда!

Лене дважды говорить не приходится. Она пулей вылетает из чулана.