Вершина мира

Есть возможность подключить коллег?

— Хм… — глаза Куренкова начинают бегать. — Точно. Новосибирск! Центр России-матушки. Только надо скорее, вот прямо сейчас.

— Почему такая спешка? — интересуюсь я.

— Потому что, потому, окончание на «у». Генерала к нам переводят на место Троекурова. Из Новосиба. А он, как заявляют знающие и осведомлённые люди, любитель в картишки перекинутся. Он даже в Сочи несколько раз ездил ради этого дела. Просекаешь?

Конечно, просекаю, ясно тут всё.

— Наверное, не успеем до его отбытия к новому месту службы, — пожимаю я плечами. — Но, тогда уже здесь будем его подлавливать. На месте-то ещё даже проще.

— Нет, здесь он будет опасаться. И правильно кстати, всегда следует быть осторожным. Всегда. Здесь он человек новый, к нему повышенное внимание, чуть оступится и сразу на крючок. Правильно? Надо его в Новосибе ловить.

— Ну, он же наверное в первое время будет туда ездить постоянно. Я не знаю, родственники там какие-нибудь, любовницы или садовые участки.

— Наверное… — задумчиво повторяет Куренков. — Ладно. Понял тебя, надо подумать.

На следующий день я привожу в бар Лиду и Ширяя.

— Альберт Эдуардович, здравствуйте. Вот представляю вам команду, которая будет коротать у вас вечера.

Он смотрит хмуро. Против Цвета он не пошёл, но и любви своей нам не подарит. Совершенно ясно, что помощи от него теперь ни в каких вопросах ждать не следует. Бесполезно.

— Лидию, — продолжаю я, — вы уже видели раньше. А это её телохранитель Юрий, серьёзный, ответственный и дисциплинированный юноша. Искушённый в приёмах рукопашного боя. Прошу любить и жаловать.

Альберт слушает молча. Все эти разговоры после основательного секвестра его личного бюджета его раздражают. Взгляд у него холодный и злой, а губы плотно сжаты. Мда… Валить от него надо и как можно скорее, пока он на нас не натравил кого-нибудь, кого я ещё не знаю.

— Чтоб из-за ширмы не высовывались, — цедит Алик. — Сейф для вас закрыт.

Ну, не буду же я по каждой мелочи звонить Цвету. Закрыт так закрыт. Свой поставим. Сам же первый орать будет, чтобы убрали. Не дождавшись от меня ответа, он уходит в подсобное помещение за стойкой.

— Чёт не очень он радостный, — делится своими наблюдениями Ширяй.

— Ага, человек такой. Закрытый. Но не обращайте внимания. Вы здесь не отдыхаете, а работаете. А у нас в стране, как вам известно, человеку труда почёт и уважуха. Да? Да. Юра, пожалуйста, я тебе говорил уже, но ещё повторю. Всё что ты видишь и слышишь, ты сразу забываешь на всю оставшуюся жизнь. К Лидии клинья не бьёшь, не отвлекаешь её, а, наоборот, следишь, чтобы ей было хорошо, удобно и необременительно в твоём обществе. Ну, и вечером провожаешь до дома.

— Да понял я, понял, — машет головой Ширяй. — Ты сто раз уже говорил. Слово в слово.