Вершина мира

Пирожные и куча каких-то коробочек. Это чтобы мы могли завтракать дома. Впрочем в округе есть кафе и рестораны, которые работают и зимой. Так что с голоду мы не умрём.

Мы договариваемся, что Валдис приедет за нами через два дня и отвезёт в аэропорт, и он вскоре уезжает, а мы остаёмся вдвоём.

— Ну что, — прищуривается Ирина. — Встретился со своей Мартой?

— Встретился, — подтверждаю я.

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто хочу знать.

— Пойдём погуляем, — предлагаю я. — И найдём какой-нибудь ресторан. Заодно обсудим Марту.

— Нам не только её нужно обсудить, — говорит Ирина.

— Серьёзно? — удивляюсь я. — А что ещё?

— Да, накопились вот вопросики.

От этих «вопросиков» веет холодком. Что опять не так, товарищ секретарь?

— Ну, хорошо, — пожимаю я плечами. — Сегодня ты сможешь их задать.

К вечеру становится холодно. Вернее, не столько холодно, сколько сыро. От моря гонит влагу. Она опускается промозглым туманным облаком и кажется, что холод пробирает до костей.

— Это не холод, — пытаюсь храбриться я. — Просто высокая влажность. Не сутулься, расправь плечи и не обращай на неё внимания. Сейчас организм приспособится.

Но у меня и самого не получается не ёжиться и не мёрзнуть. Поэтому, мы жмёмся друг к другу, как котята, как влюблённые юнцы, находящие утешение единственно в тепле друг друга. Но тепло это эфемерно, поэтому, дойдя до первого же открытого ресторана, мы сразу забегаем внутрь и выбираем столик у пылающего камина.

Мы садимся за стол и заказываем кучу еды. Свекольник, отварную картошку с творогом, жареную на гриле миногу и кровяные блинчики. Категорически отказываемся от селёдки в молоке, и официантка смотрит на нас как на слабаков.

Зато даём уговорить себя на блинчики из свиной крови, но долго не решаемся к ним притронуться.

Потом мы всё-таки их пробуем и тут же съедаем полностью, без остатка, поскольку они оказываются довольно вкусными.

— Ну, — говорю я, когда нам приносят чай с хлебным супом. — Давай свои вопросики. Под десерт. Подсластим пилюлю, как говорится.

Хлебный суп — это десерт из ржаного хлеба и взбитых сливок, похожий на тирамису. В нём красивыми слоями выложены мягкие сливки, брусничный джем и чёрные хлебные крошки. Вкусно, ёлки. Даже и не ожидал.

Ира румянится и запекается от каминного жара.

Взгляд у неё становится соловым и от сытости и близости огня она делается похожей на пьяную.

— По сути, — отвечает она, орудуя вызывающе облизывая десертную ложечку, — все мои вопросы сводятся к одному. Кто ты такой, Егор Брагин?

— Ты думаешь, я инопланетянин? — улыбаюсь я. — Или рептилоид?

Она не улыбается и вообще пропускает мимо ушей мою реплику.

— Тебе всего семнадцать, но у тебя куча знакомств. В горкоме партии, в КГБ, в уголовном мире, среди контрабандистов. Я же не дура, я вижу.