Вершина мира

А ещё замечено, что расслабленный и ставший совершенно беззаботным, человек на пути к дому постепенно делается более жёстким и собранным.

Вот и Новицкая из покладистой… вернее, скажем, из условно покладистой кошечки и рабы любви, за время обратного пути на глазах твердеет и переходит в привычное для себя состояние пантеры, готовой разорвать любую зазевавшуюся зверушку. А зачем зевать? Зевать не нужно…

Нас встречает Давид, её водитель. Вернее, он встречает её.

— Так, Брагин, — говорит она отдавая ему вещи. — Не забудь, завтра у нас бюро. Чтобы был обязательно. Тебе будут важные поручения.

— А Егора не подбросим, Ирина Викторовна? — спрашивает Давид.

Я понимаю, почему ей не хочется. И так боевые товарищи нам уже все кости перемыли, вот и пытается изобразить начальника и подчинённого. Да вот только Давиду это вообще по барабану.

— Ничего страшного, Давид Георгиевич, я на сто первом доеду. Вон он подъехал, как раз.

Ирина посылает мне незаметный поцелуйчик. Типа, благодарим, за понимание. Да, пожалуйста, всегда рад.

Хоть ранним утром и холодно, в воздухе уже носятся ароматы пробуждения и в груди зарождается чувственный весенний задор.

«О, моя утраченная свежесть, буйство глаз и половодье чувств».

Захожу в холодный горчично-жёлтый «Икарус». Народу набивается прилично. Так даже теплее. Стою на площадке в соединительной гармошке. В ней изрядно болтает, но я умудряюсь провалиться в полудрёму и едва не пропускаю свою остановку.

Сейчас приду и бухнусь спать. В школу сегодня не нужно, а завтра «первое апреля, никому не веря», мужчина, у вас вся спина белая — шутки, веселье и бюро горкома. Подхожу к дому, поднимаюсь по лестнице и открываю дверь ключом.

Мама сразу просыпается и выбегает меня встречать. Она обнимает меня и целует. Говорит, соскучилась.

А я не с пустыми руками, между прочим. Духи Дзинтарс «Жизель», а папе — рижский бальзам на травах. Знаменитая коричневая керамическая бутылка из серии «маст хэв», обязанная присутствовать в каждой интеллигентной семье. Хорошо добавлять в кофе.

В чистом виде никогда не пробовал, даже будучи взрослым, из-за смутных опасений перед бальзамами. А теперь, после того, как узнал, что в стране его происхождения варят селёдку в молоке, думаю, уже и не попробую.

В портфеле остаются ещё пара флакончиков духов, бальзам, пара футболок для Трыни и пласт для Серёги. «Дип Пёрпл», думаю, он оценит, хоть и не фирменный. После завтрака и быстрых, сумбурных расспросов, родители уходят на работу, а я, приняв душ, падаю на диван. Падаю, но понимаю, что жалко тратить время на сон, поэтому вскоре встаю и начинаю звонить своим друзьям и партнёрам, а также нанятым специалистам.

Сначала звоню Большаку и договариваюсь встретиться, потом адвокату Кофману и выслушиваю, как идут дела.