Вершина мира

Идут они вяло, и пока не очень хорошо. После адвоката я разговариваю с Лидой. У неё всё ровно, больших успехов нет, но основа для них создаётся. Медленно, но верно народ подтягивается и оживает вместе с природой, как вечно воскресающий Осирис.

Пообещав Лиде, что зайду сегодня в бар, звоню Цвету. Напрямую ему позвонить нельзя, поэтому я оставляю для него сообщение, позвонив по секретному номеру, а потом жду обратного звонка с ответом. Практически, пейджинговая связь. Ждать приходится не очень долго. Он звонит сам и предупреждает, что ко мне есть вопросы и сообщает, что будет ждать в «Кавказской кухне» после двух часов.

Не успеваю я повесить трубку, как раздаётся звонок в дверь. Это приходит Трыня.

— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, — декламирует он, сияя от радости. — А пришёл бы попозже, не застал бы дома. Да?

— Упорол куда-то на все каникулы. Сам небось развлекался там, а я тут груши околачивал. Вон три книжки прочитал от безделия.

— Ну, так это же круто, прокачался значит, интеллектуально, стал гигантом мысли. Лишь бы только не отцом демократии.

— Я, как раз, «Двенадцать стульев» посмотрел недавно.

— Книжку прочитай, она ещё лучше. Ну, а чего ты с Юлькой Бондаренко не тусовался?

— Ну, тусовался немного, — смущается он.

— Молодец. Ну и как там у вас, в щёчку целовались уже?

— Да ну тебя, — краснеет Трыня.

— Ладно-ладно, нормально всё. Не смущайся. На вот, подаришь ей духи рижские. А это тебе подарунки.

Я достаю флакончик «Дзинтарс» и футболки.

— О! — восклицает он. — Спасибо, братан, греешь меня всё время.

— Носи на здоровье. Чего там ваши ауешники трындят?

— Малолетние преступники.

— А чё за слово? — интересуется он.

— Да, просто слово. Так что там слышно про Киргиза, например?

— Про Киргиза ничего не слышно. А вот одноногий кипишует, успокоиться никак не может. Говорят, к Сергачу ходил, за тебя базарил. Но что к чему непонятно пока. Так что ты это, повнимательней будь.

— А Сергач не под Цветом разве? — спрашиваю я.

— Да, их не поймёшь, если честно, — пожимает плечами Трыня. — Вообще, Цвет его под себя прогнул, но тот вроде тоже слово имеет. Не знаю, в общем.

— Ну ладно, спасибо за предостережение, буду осторожнее.

Мы болтаем, потом Трыня уходит дарить Юльке духи, а я звоню Куренкову и оказывается, он давно меня ждёт и деликатно не решается будить, предполагая, что я могу ещё спать после перелёта.

Я тут же подрываюсь и бегу к нему. Мы пьём растворимый кофе из коричневой банки с крутобёдрой индианкой. Вот Индия, и чай тебе, и кофе, и даже джин и виски. Кофе, правда так себе, но понимание этого факта я держу в себе и даже активно нахваливаю тёмную горячую жидкость с кисловатым вкусом.